"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов

Закупив в разных магических лавках все необходимое, Зирта направилась к заброшенному дому, где ее ожидала будущая жертва. Младшая наследница ходила по лавкам одна, чтобы ее и бродягу никто не видел вместе.

Хотя... возможно, это даже излишняя предосторожность - после ритуала его останки не опознает и родная мать.

Наследница по каменному подвальному полу с черным мелком, старательно вычерчивая пентаграмму. Вдруг Зирта прервала работу и выругалась. По самой середине внешне гладкого пола, шла тонкая трещина. Ее наличие сделает пентаграмму нестабильной.

Старшая наследница клана Дуат выбралась из подвала. Приказала бродяге расчистить и вымести пол в комнате на первом этаже. Бывший торговец с энтузиазмом принялся за дело, а Зирта погрузилась в воспоминания.

Она ненавидела Сильвану с детства, считая ее повинной в смерти матери. Никто в клане не знал, что Цернунн погибла от стрелы - это было бы позором для жены конунга. Официальной версией была смерть в родах. Зирта тоже до поры не знала правды.

Но она помнила мать, красивую, тонкую, черноволосую женщину. Цернунн любила красные платья с пышными многоярусными юбками разных тонов красного, алого, оранжевого. Когда она танцевала в таких нарядах, казалась живым духом огня.

Жена конунга всегда красила веки в черный, а губы - в ярко-алый. Всегда ходила с распущенными волосами и длинными ногтями, которые затачивала, делая их острыми, как у мантикоры. Зирта до сих пор жалела, что не знает рецепт того особого состава, что сохранял ногти Цернунн необычайно прочными.

Цернунн была как огонь - красивой и опасной. Ее вид вызывал ужас и восторг одновременно. Эта женщина приводила в трепет и друзей, и врагов.

И вот, это пламя было погашено, погублено, растоптано ею, Сильваной! Жалкой серой мышью! Хотя скорее крысой... с острыми зубами... - поправила себя Зирта, вспоминая, как танцевали в руках младшей наследницы смертоносные клинки и падали один за другим поверженные противники. Как точно она отражала предательский удар в спину. Не поворачиваясь, не глядя, принимала его на клинок заведенной назад, длинной сабли.

Сильвана всегда была лучшей. Ее больше любил Сагр, ее больше уважал народ. Она отняла жизнь матери, умершей в родах. Единолично присвоила любовь отца, уважение клана. Отобрала славу, жениха и трон Конгора! И пожар, изуродовавший лицо Зирты, наверняка устроила именно она! Она – корень бед! И она заплатит за все своей смертью! Теперь у Зирты есть то, что уравняет шансы в поединке. Теперь, когда старшая наследница научилась колдовать, Сильвана не сможет противостоять ей.

Старая Элиза указала направление, демон укажет точное место укрытия беглянки, он же даст силы для поединка. И тогда паршивке конец!

Пусть вызов демона прошел не совсем гладко, но теперь он подчинен.

"Забавно. Сагр бы постарался сделать меня своим личным оружием, узнав, что я владею такими силами, а возможно казнил бы или запер в подземелье с драгерами. Верно говорил Келен Великий: магия и тайна должны быть неразлучны».

После того как комната была расчищена, Зирта завесила единственное окно своим запасным плащом. Расставила всюду свечи и занялась новой пентаграммой. Девушка не поленилась сделать второй круг защиты, но оставила и основной круг, и оба защитных незамкнутыми.

Время пришло. Она подозвала к себе бродягу, указала в противоположный конец комнаты и произнесла:

- Принеси-ка мою книгу заклинаний, я оставила ее у окна.

- Где?

- Да вот же, на подоконнике.

- Но госпожа колдунья, я слышал, что никогда нельзя ходить по этим вашим рисункам.

- О, что ты – рассмеялась Зирта – это все ерунда, глупые предрассудки! Главное не ступай на линии и иди только до середины, а оттуда до книги можно легко дотянуться.

- Но…

- Живей! Принеси мне книгу! – наследница мгновенно сменила беззаботный тон на приказной, подпустив в голос металла.

Бывший торговец насупился, нервно сглотнул и стал медленно продвигаться к центру пентаграммы, сосредоточенно переступая через линии. Как только он достиг центра, его остановил гневный окрик:

- Стой!

- А? – бродяга непонимающе обернулся на Зирту.

- Дальше нельзя. Попробуй дотянуться до книги отсюда.

- Ага – кивнул бродяга. Обещанные сто золотых стали казаться ему не такими уж привлекательными: «Ну ничего, вот принесу ей книгу и уйду отсюда по-тихому. Пока своей магией занимается и не заметит. А жилье я поищу другое. Под Большим мостом всегда есть местечко…»

Мужчина потянулся к подоконнику. Его пальцы уже коснулись черного переплета из тонкой телячьей кожи, как вдруг книга исчезла, а протянутую руку резанула боль.

Из груди бродяги вырвался мучительный крик. Рука онемела и повисла плетью. Раздался гневный окрик нанимательницы:

- Молчать! – и тотчас его язык онемел тоже.

В ужасе мужчина увидел, что пентаграмма, в центре которой стоит, замкнута и чуть светится красноватым, как тлеющие уголья, светом. Бродяга попытался выйти из центра рисунка, но словно врезался в невидимую стену.

Из дальнего угла комнаты раздался довольный смех колдуньи:

- Я же говорила тебе, что ты больше никогда не будешь голодать!

Он рефлекторно поднял взгляд на говорившую. И почувствовал, как в горле гаснет, заглушаемый заклятьем немоты, не родившийся вопль ужаса.

Женщина успела откинуть капюшон. Ее лицо было ужаснейшим образом изуродовано. Но не это поразило бродягу. Он видел уродливых людей не раз. А попав на улицу, узнал, что многие из них гораздо человечнее «нормальных», «красивых» и «полноценных». Из глаз этой женщины на него смотрела искалеченная душа.

Зирта запела заклятие призыва, и вокруг бродяги заклубился серый, стремительно темнеющий туман.

Дитрих

Когда Сильвана сбежала, младший наследник клана Дуат долго мучился сомнениями. Действительно ли сестре удалось сбежать или до нее все-таки сумела добраться Зирта?

Старшая наследница вполне могла убить Сильвану и спрятать труп. А потом инсценировать побег и подложить ему в спальню платок своей младшей сестры, чтобы даже он не искал наследницу.

Дитрих помнил, как воины Сагра посреди ночи принесли искалеченное нечто, завернутое в ее плащ. Из свертка выбивались длинные светлые волосы, местами покрытые засохшей кровью. Он не стал смотреть. Хотел сохранить