Дмитрий Корниенко - Душа для Командора
И стало очень тихо, лишь шипели через равные промежутки реанимационные агрегаты.
Вбежал врач, и по его глазам Дрэйд понял, что аудиенция окончилась. Он еще немного постоял, собираясь с мыслями, а потом повернулся и направился к выходу.
— Можешь взять самый лучший корабль и все необходимое, — вдруг воскрес голос Командора. — Здесь нам больше ничего не нужно — пушки крепости Унк-Торн замолчали навсегда… Она выполнила свою миссию и теперь — лишь гиря на весах переговоров. Но ты не мешкай. Когда Адрант подпишет условия мира, меня убьют… И в этот момент ты должен быть уже на Земле. Сними с пальца моей правой руки кольцо, оно мне понадобится. Это важно, запомни. Где рука? Я не знаю, мои вещи тебе отдадут. А сейчас иди, переговори с доктором Кунцем… он посвятит тебя в детали проекта и передаст координаты Кеи. Доктора надо будет взять с собой… Он может понадобится мне и на Земле, и на Кроне. Выполняй!
— Будьте уверены Командор, эвакуация на Крон пройдет успешно. Кольцо я вам передам на Земле. Кунц полетит со мной, — сказал Дрэйд и расправил плечи.
5
В пять часов в фойе кинотеатра было пусто, гулко и холодно. Оставляя сырые следы, Андрей прошел мимо касс в темное кафе, помешкал, выбирая место, и сел у окна. За окном не было ничего интересного, лишь коптила на холостых машина двадцатилетней выдержки, с которой хозяин так любовно и заботливо счищал мокрый снег, залезая щеткой в самые укромные уголки, точно поставил себе целью защекотать ее до смерти. От нечего делать Андрей взял со стола бумажную салфетку и начал было ее скручивать в трубочку, когда Кея неожиданно опустилась напротив.
Она сверкала глазами еще загадочнее, чем в прошлый раз и была азартно возбуждена. Нетерпение пряталось в уголках ее глаз. Но на Андрея в ту же самую секунду непонятно откуда вдруг нахлынуло, ударило, окатило волной и потащило в черную холодную воду тягучее чувство одиночества и какой-то усталой тоски. Он вдруг со всей отчетливостью понял, что ничего не будет. Она была не просто птица иного полета, а какой-то совсем другой, неизвестный, неподвластный ему вид. И в первый раз он этого не понял. А Кея уже начала что-то рассказывать, Андрей же отвернулся к окну, потому что не хотел, чтобы она видела его глаза.
Но Кея все это заметила. Во всяком случае, она замолчала.
— Тебе не интересно? — спросила она.
Андрей глубоко вздохнул, отметив про себя, что она обратилась к нему на "ты", сглотнул ком в горле, и это не помогло, но тут волей-неволей пришлось отвлечься на официантку. Она уже стояла у столика и не мигая смотрела на него изумрудными линзами с бесцветного лица. Будто какой-то шалун раскрашивал ярко-зеленым фломастером черно-белую фотографию, но закрасил только глаза. Появление официантки несколько отвлекло от тяжелых мыслей, Андрей спохватился и потянул к себе картонку меню.
Кея же, похоже, разгадала его тоску. Наверное, столь явно проступили причины ее на лице Андрея, что она протянула руку и коснулась его локтя.
— Может быть, просто погуляем? — спросила она, гипнотизируя Андрея взглядом. — А хочешь, посидим у тебя? Ты сваришь кофе или откроешь вино, и мы сделаем горячий глинтвейн, который согревает сердце, и я расскажу тебе, почему я здесь и почему я теперь долго, очень долго буду с тобой. Ты ведь, верно, вообразил, что нас с тобой ничего не связывает? Это не так. Конечно, я не скажу тебе всей правды и даже в чем-то обману, но ты мне действительно необходим. Ты еще не знаешь главного. Ты не знаешь, что можешь сделать меня счастливой. А ты когда-нибудь делал женщину счастливой? Это не так мало, как может показаться. И это в твоих руках.
Она задавала вопросы и сама же на них отвечала, а Андрей опешил, и даже на сером лице застывшей от неожиданности официантки добавилось красок. Но чудесным образом от сердца отлегло. Он решительно встал и, расправив в руках ее легкое пальто, накинул его на благодарно подставленные плечи. Они покинули кафе, так ничего и не заказав, и Андрей наконец разговорился, выглядя в этот момент радостно и взволнованно, как ребенок, который еще минуту назад горько плакал, а сейчас уже радостно смеется.
Андрей был на машине, они быстро доехали до его дома, прятали глаза в лифте, а потом он суетился на кухне, готовя кофе. Кея стояла у окна, наблюдая за садящимся солнцем, пронзающим длинными желтыми ножками сиреневые облака, но мысли ее, судя по мрачному лицу, были где-то далеко, там, куда никогда не доходят солнечные лучи.
— Теперь рассказывай, — разрешил Андрей, расставив наконец на столе великое множество чашечек, молочников, сахарниц и тому подобной мелочи, словно давно собирался поиграть в куклы и вот теперь нашлось с кем.
— Хорошо. Я хочу рассказать тебе, как тебе покинуть Город, пока он окончательно не поглотил тебя, — начала Кея, присев напротив. — В детали, в предысторию вдаваться нет времени. Ты должен просто мне поверить и разбудить в себе сильное желание покинуть этот сновиденное место.
Она обеими руками поднесла большую чашку к губам, а потом поставила ее на стол и потянулась ложечкой к сахарнице. Когда она клала сахар, рука ее немного дрожала, и Андрей подумал, что она брала чашку двумя руками специально, чтобы скрыть эту дрожь.
— Так что я должен сделать? — кофе был слишком горячим, и Андрей поморщился.
— Просто сильно захотеть покинуть Город, и ты его покинешь!
— Просто захотеть? — спросил Андрей с сомнением.
— Да. Есть еще небольшие нюансы, но они не существенны.
— Видишь ли, Кея, — Андрей старался говорить как можно мягче, — слова "просто поверить, а понять потом" не действуют в мире, в котором я живу. И ты должна это принять, если хочешь, чтобы у нас получился разговор. Рано говорить мне, как покинуть Город. Полагаю, ты должна рассказать мне, зачем лично тебе нужно, чтобы я покинул Город. А уже потом расскажешь, как мне это сделать.
— Разве это обычное для тебя состояние: ночь за ночью видеть один и тот же сон? Ты не чувствуешь опасности? Ты же сам говорил мне вчера о своих ощущениях. Я решила, что тебе самому в первую очередь хочется с ним покончить и освободиться, — не уступала Кея.
— Хочется, — сказал Андрей. — Но ты знаешь, почему он вошел в мою жизнь. А я этого не знаю. Как не знаю того, каким образом ты к этому причастна. Кея, не сочти за излишнюю подозрительность, но у меня нет никакого желания быть марионеткой в чужих руках. Да еще в таких… особенных делах.
— На некоторые вопросы невозможно ответить, — голос Кеи выплескивал накопившееся отчаяние. — Неужели ты не можешь пока просто довериться мне? Потом, когда Город выпустит тебя, я все тебе расскажу. Сейчас бесполезно, ты просто не станешь меня слушать, сочтя все бредом.