Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Это — было то, ради чего я работал.

К концу урока я попросил Антонину Сергеевну — задержаться на минуту. Девочки ушли, остались мы с ней одни. Я ей сказал:

— Антонина Сергеевна. Я Вам хочу сделать предложение. Я знаю, что Вы — здесь по добровольному согласию, и что у Вас в Хабаровске остались родители. Если Вы — пожелаете остаться в Покровке постоянно, я Вам — выделю пожизненную казённую пенсию в размере годового жалованья. Когда Вы — закончите свою преподавательскую службу, эта пенсия Вам будет идти до конца жизни. Это — моё личное обещание.

Антонина Сергеевна — посмотрела на меня. У неё — глаза за очками вспыхнули.

— Ваше высокопревосходительство. Это — слишком много.

— Не слишком, Антонина Сергеевна. Это — нормальная плата за то, что Вы взялись за дело, которое раньше никто не брал.

Она наклонила голову.

— Я — постараюсь оправдать.

— Я не сомневаюсь.

Я вышел из школы. Чубарь стоял у крыльца, ждал.

— Лука Тарасович. Спасибо Вам за всё.

— Не за что, ваше высокопревосходительство. Это — наше общее.

Мы пожали руки. Я уехал.

Расширенный рескрипт пришёл — двенадцатого августа.

Это был — длинный документ, на пяти страницах, заверенный обеими подписями (государем и Куропаткиным как товарищем председателя Военного совета). Содержание сводилось к следующему: государь, изволив рассмотреть представленные ему доводы, повелевает оставить генерала от инфантерии Гродекова в должности приамурского генерал-губернатора и командующего войсками Приамурского военного округа на новый срок до конца тысяча девятьсот седьмого года. К нынешним полномочиям добавляются — права самостоятельного решения по широкому кругу вопросов, касающихся обороны края, переселенческой политики, межведомственных согласований по морскому и сухопутному командованию, и сношений с пограничными провинциями Цинской империи. Особо оговаривался — приоритет генерал-губернатора в принятии решений по китайскому населению края. Особо оговаривалось — что любые предприятия, имеющие военный характер, на территории края или сопредельных областей, должны проводиться только с прямого согласия генерал-губернатора.

Этот последний пункт — был, по сути, формальным запретом на безобразовщину в моих пределах. Я его — прочитал — два раза. Это была — большая победа. Куропаткин и Витте — провели такую формулировку через государя. И — теперь всякий ход безобразовцев на территории моего округа — становился невозможным без моего согласия. А моего согласия — не будет.

Я положил рескрипт в папку, в верхний ящик. И — записал в тетради:

«12 августа 1902. Расширенный рескрипт. До 1907 года. Безобразовцам — заслон. Курс — мой».

К концу августа Селиванов мне сказал — как бы между прочим, в обыкновенном разговоре в его кабинете:

— Николай Иванович. У меня к Вам — частный вопрос.

— Слушаю, Андрей Николаевич.

— Министерство — мне предложило в этом году перевод. На начальника штаба Сибирского военного округа. Это — повышение, но это — Иркутск, без Вас. Я — могу принять, могу отказаться. Я перед тем, как ответить, — хочу с Вами посоветоваться.

Я посмотрел на него. Селиванов сидел — за столом, с обыкновенным своим сухим лицом, без особого выражения.

— Андрей Николаевич. Я Вас — никуда не отпускаю. Если хотите — я через Куропаткина устрою, чтоб Вас оставили здесь. С повышением — но здесь.

— А каким повышением, Николай Иванович?

— Командующий войсками округа — формально это я. Но я могу — выделить эту должность как отдельную, с прямым подчинением мне как генерал-губернатору. Вы — тогда получаете полную власть над войсковой частью округа, я отступаю в гражданскую и политическую. По сути — вы становитесь моим заместителем по военной части, с большими собственными полномочиями.

Селиванов помолчал.

— Это — не оскорбит Куропаткина?

— Думаю, нет. Я с ним — обсужу. Но — формально это в рамках расширенного рескрипта, я имею право на такое разделение полномочий.

— Тогда — я согласен.

— Решено.

Мы пожали руки. И — я через две недели — провёл это через Куропаткина, который — удивился, но не возразил. Селиванов стал — командующим войсками Приамурского военного округа, отдельной должностью, при мне как генерал-губернаторе.

В конце сентября я съездил во Владивосток — обыкновенный осенний осмотр, как у Гродекова повелось. С Чичаговым мы — провели неделю в плотной работе. Он мне — показал крепость (она к этому моменту была уже значительно укреплена за счёт средств из чрезвычайного фонда, который я выбил у Куропаткина). Профессор Позднеев — представил мне очередной сборник обзоров японских газет. У них — за этот год — стало чуть тревожнее: военный бюджет рос, флот строился, в военных училищах активно набирали курсантов.

— Николай Михайлович. Когда — у Вас по ощущению?

— Не раньше четвёртого, ваше высокопревосходительство. Не позже пятого. Год — сложно сказать. Но — не позже.

— Я того же мнения.

Мы — поговорили о подготовке. К весне четвёртого года — должны были иметь во Владивостоке боеспособный гарнизон, готовую крепостную артиллерию, налаженную связь с Маньчжурией. В Хабаровске и Благовещенске — то же самое, по плану Селиванова. У меня к этому моменту — было ровно полтора года. По моим расчётам — должно было хватить.

В декабре я приехал — обратно в Хабаровск. Уже шёл ранний сибирский снег, Амур замерзал. Дома — Артемий и Феодосия Сергеевна меня встречали с горячим супом и щами с грибами. Я ел — не торопясь, в столовой, за длинным столом. Лев на столе у меня в кабинете, я успел заметить, к этому году слегка покрылся царапинками от частого передвигания — Артемий его, видно, передвигал, когда вытирал пыль. Эти царапинки — придавали ему какой-то живой вид, как у старого, верного товарища, у которого тоже есть свои отметины.

Седьмого января девятьсот третьего года, в обыкновенный рабочий день, ко мне в кабинет принесли — телеграмму. От Чичагова, из Владивостока, шифрованную, срочной депешей.

Я её — расшифровал. Прочитал.

«Многоуважаемый Николай Иванович. Имею честь сообщить — в течение прошедших трёх недель в район Цусимского пролива стянуты значительные силы японского флота. По донесениям наших негласных наблюдателей, у Сасебо стоят на якоре три крупных броненосных корабля, в том числе „Микаса“ — новый броненосец, спущенный на воду в Англии в прошлом году. Всего у Цусимы и в смежных акваториях сосредоточены силы, по оценкам, превышающие весь наш Тихоокеанский флот в четыре раза. Учения проводятся в режиме, соответствующем боевой подготовке