Александр - Рыцари причистой девы
Как и большинство каабарских рек, Зии-Тол служил еще и государственной границей, так что страна по левому борту вовсе не обязательно была той же самой, что и по правому. Большую часть пути справа можно было видеть родину капитана Тортлоу — Ижи. Это королевство, формой напоминающее веретено, протянулось на три с половиной тысячи километров в длину — внушительно даже по меркам Земли, где имелись такие гиганты, как Россия и Канада.
А вот слева государства всё время менялись. Королевство Браксаро сменилось Варимом, потом друг за другом шли шесть небольших герцогств, затем можно было любоваться густыми влажными лесами Тайдалазии, а за ним последовали не менее густые леса Урука. Название последнего, кстати, очень заинтересовало Креола.
— Да, святой Креол, Урук — молодое королевство, оно образовалось меньше века назад, — подтвердил лод Гвэйдеон. — Его назвали в честь священного города, в котором родился святой Алкеалол.
— Он, конечно, родился в Уруке, но я впервые слышу, что это священный город, — фыркнул маг. — В Шумере моей молодости было три главных города — Ур, Йоланг и Вавилон. Еще были Урук, Лагаш, Ларса, Умма, Ниппур, Сиппар, Аккад, Симуррх, Ашшур, Кальху, Нимруд, Ниневия... долго можно перечислять. В честь этих у вас ничего не названо?
— Нет, святой Креол, ничего не могу вспомнить, — невозмутимо ответил паладин. — Должен сказать, что сейчас Урук славится только одним — его король носит на редкость дурацкое имя.
Креол вопросительно поднял бровь.
— Его зовут Остолоп Второй, — еле заметно улыбнулся лод Гвэйдеон.
— Подразумевается, что был еще и первый? — съязвила Ванесса. — Ну и что, бывают имена и похуже...
После того как «Щука» свернула в другой рукав великой реки, королевство Ижи по-прежнему осталось по правому борту. А по левому теперь был Никклан. Уже в последний день путешествия циклбот вошел в воды Кнегздека — эта часть реки ничего не разделяла, она полностью принадлежала самому крупному королевству Каабара, по территории и влиянию уступающему только обеим империям.
Дримос оказался удивительным городом. Креол и Ванесса побывали уже в пяти больших каабарских городах, но Дримос — самый большой и самый красивый из всех. Миллиона человек населения в нем не набиралось, но девятьсот тысяч — это ненамного меньше. Чувствовалось, что еще триста лет назад он был столицей могучей и очень старой империи Двуречье (тут у Креола не возникло никакой аллюзии — сами шумеры свою страну Междуречьем не называли). Теперь же Дримос оказался на положении Рима после падения Римской Империи.
Дримос выделялся не только архитектурой, хотя здесь тоже замечалась немалая разница. К примеру, вокруг него не было крепостной стены — для этого он слишком разросся. Точнее, такие стены были, целых три, но все они были построены довольно давно и теперь находились внутри города. Здания тоже отличались — кнегздеки строили дома в виде усеченных конусов или половинок бочек. Использовали они для этого по большей части кирпичи из обожженной глины, хотя дерево применялось не менее широко — две трети Кнегздека покрывали хвойные каабарские леса, типичные для крайнего юга.
Еще в Дримосе было намного холоднее, чем в остальных частях Каабара, посещенных Креолом и Ванессой. Он располагался в широтах, примерно соответствовавших Германии, поэтому очень скоро здесь должен был выпасть первый снег — в южном полушарии Каабара сейчас стояла середина ноября. На южном побережье Кнегздека снег вообще лежал большую часть года — оно находилось уже за полярным кругом.
Но главное, что отличало Кнегздек от более северных земель, — цвет кожи его обитателей. Кнегздеки вполне могли бы сойти за негров, будь у них более курчавые волосы — у южных каабарцев волосы были такими же прямыми, как и у северных. В Шелере и Киу'Лха тоже было немало темнокожих, но большая часть населения этих стран была все же не черной, а коричневой — местные обитатели смахивали на мулатов.
С языком в Кнегздеке обстояло примерно так же, как в России восемнадцатого века, — простонародье говорило на одном языке, аристократия на другом. Причем оба не были распространены в старой империи. Язык Двуречья сохранился на западе — в Йоуже и Виндзердзее, но Кнегздек и Никклан полностью перешли на ижети — язык Ижи. А дворянство и богатое купечество пользовались кахаль-ским — среди дворян попадались и такие, которые вовсе не знали наречия простых граждан и соответственно не могли изъясняться даже со своими слугами. Конечно, слугам волей-неволей приходилось учить язык господ...
В том, что Дримос такой старый, имелось и множество неприятных сторон — улицы были узкими, дома теснились так плотно, что с крыши на крышу вполне можно было просто перепрыгнуть. Когда по такой улице проезжала карета или скакал всадник, пешеходам приходилось прижиматься к стенам, чтобы их не забрызгали грязью или тем паче не задавили.
— Надо было купить новую машину... — ворчала Ванесса, с жалостью глядя на свои когда-то чистенькие сапожки. — Хотя здесь бы она всё равно не проехала... Эй, куда прешь, дура?! Глаза растеряла?!
Расфранченная наездница, только что промчавшаяся по улице и буквально чудом не наехавшая на Вон, резко натянула поводья, чтобы посмотреть, кто это осмелился повысить голос на дочь герцога. То, что телохранители давно отстали, потерявшись в лабиринте улочек Дримоса, ее не волновало.
Впрочем, уже через секунду весь гонор с девчонки слетел. Двое титулованных дворян с камушками в перстнях — это вам не какая-нибудь мелочь. А уж когда ее взор упал на седые усы паладина...
— Сплошные феодалы... — сердито буркнула Вон, не слушая бессвязных извинений юной дворяночки. — Держу пари, если бы мы были простыми фермерами, она бы еще и кнутом стегнула...
— Вот было бы хорошо... — с затаенной надеждой вздохнул Креол.
— Ты что, мазохист?! — поразилась девушка.
— Кто-кто? — не понял маг.
— Просто если на хозяина нападут, ему можно будет обороняться, — объяснил Хубаксис, устроившийся у Ванессы под воротником. — Ты сама говорила, что в виде самообороны можно даже убивать!
— Да, ты не мазохист... — печально вздохнула Вон. — Ты садист! Ну вот почему ты такой жестокий?!
— Это не я жестокий, это жизнь такая, — пожал плечами Креол, что-то выглядывая в магическом зеркальце.
— Троя ищешь? — попробовала догадаться Ванесса.
— Мне что, больше нечем заняться? — рассердился Креол. — Да какой же маг позволит увидеть себя в таком зеркале? Разве что самый неумелый... Хотя очень хорошо, что напомнила, — я так и не поблагодарил это отродье скверны за его подарочек! Вернемся на ту лодку с колесами — обязательно отправлю ему послание... А пока я просто свяжусь с Хубертом...