Алан Фостер - Военные трофеи

Она сделала согласный жест.

– В таком случае есть только одно решение: Человечество должно быть вовлечено в основное русло развития Узора. Вашу агрессию надо направить по другим каналам. Оставаясь верными самим себе, вы должны будете хоть как-то цивилизоваться. – Она красноречиво двинула шеей вперёд-назад. – Большинство моих коллег едва ли сочтут такое возможным.

– Я  не уверен, что они ошибутся, – горестно признал Страат-иен. – Ведь для этого потребуется не только преодоление настроя, создаваемого на протяжении последних столетий, но и нескольких тысячелетий до того, в течение которых Земля представляла из себя сточную канаву. Мы говорим о необходимости психологической перестройки невероятных масштабов.

– Не больше и не меньше, как о расовой терапии, – согласилась Лалелеланг.

– Я знаю только одно. Без посторонней помощи нам не обойтись. Без помощи Вейса, С’вана и прочих. Если из неприязни и страха вы оттолкнёте и отгородитесь от нас, многое будет за то, что мы сами себя уничтожим. И когда это произойдёт и вам снова придётся иметь дело с Амплитуром, то нас – ущербных, тупых, маниакальных людей – под рукой не окажется и выручить вас будет некому. Вот на это, я думаю, и рассчитывают спруты. Именно это, с моей точки зрения, стоит за их неожиданной капитуляцией.

 Она не стала ничего приукрашивать.

– Вейсов, к примеру, практически невозможно будет убедить вмешаться в человеческие дела. Едва ли найдутся несколько, кто на это согласится, – я уж не говорю об умственной и эмоциональной способностях.

– И то неплохо, – ободряюще сказал Страат-иен.

– Можно попробовать начать со скромной сети, организованной по академическим каналам. – Идея потихоньку начинала разгораться в ней. – Посвящённой углублению взаимопонимания Человека с Узором. Это как возможность. – Она смерила его взглядом. – Сопротивление будет, вероятно, не только пассивное.

– Вот здесь-то Ядро и в состоянии будет помочь. – Он перестал шагать туда-сюда. – Мне говорили, что Амплитур очень любит игры. Так вот, из всех партий, которые они когда-либо затевали, они пустились в самую, вероятно, затяжную и с дальним прицелом. Соответственно, и ставки никогда не были ещё так высоки. Но у нас есть одно огромное преимущество. Я не думаю, что они ждали, что кому-то удастся угадать самые первые их ходы, а тем более предвосхитить их. Но у нас есть кого благодарить за это – вас и ваши преждевременные труды.

– Но если мы подхватим игру, то ведь мы даже и её исхода не узнаем, – напомнила она ему. – Выражаясь вашими же словами, обратимся к тому времени в пыль.

Он энергично закивал, весь наэлектризованный. Это было одновременно и чудесно, и страшно представить.

– Я знаю. Но если мы выиграем, то это значит, что наши далёкие-далёкие потомки смогут смотреть в такие – ах! – непроницаемые глаза амплитуров – и понимающе посмеиваться.

Картинка ей представилась в высшей мере безвкусная.

– Говорите только от имени своих потомков, Неван Страат-иен.

Худой жилистый человек был генералом: высокий и долговязый, как огородное пугало, жёсткий, как закалённая сталь. Со своего немалого роста человеческого существа он снисходительно смотрел на неловкое медлительное создание, оказавшееся перед ним. Оно могло двигаться на своих четырёх коротеньких ножках, но очень медленно. Напоминавшие канат щупальца, расходившиеся в стороны от его странного четырёхугольного рта, были такими слабыми, что не могли бы приподнять переднюю часть туловища этого мягкотелого существа над полом – ни единого раза. Хотя он знал, что дела обстоят не так, невозможно было наблюдать за передвижением этого создания, не истолковав его мучительное приближение как униженную мольбу, Генерал откусил от двойной шоколадной вафли, которую держал в руке, и пристально вгляделся в своего гостя.

– Извините, что я так вас разглядываю. Я ещё никогда не видел амплитуров. Во плоти.

– Прямоидущий-Мудрый рад удовлетворить ваше любопытство. – Щупальце осторожно пошевелилось. – Мне поручено руководить демонтажем военной инфраструктуры этого мира. – Заворожённый, он наблюдал, как человек ест.

– Благодаря вам криголиты кажутся столь же квалифицированными в поражении, сколь и в войне. Вы очень помогаете нам.

– Мы прорубаем наш мир. – Транслятор запорол первый перевод, и генералу пришлось дожидаться его второй попытки. Тем временем амплитур восхищался чистыми линиями военной формы двуногого, такими непреклонными под пышно-выразительным лицом. – Мы делаем всё возможное, чтобы помочь.

– Я знаю. Я не мог бы пожелать лучшей помощи. – Генерал откинулся на спинку кресла. – Знаете, я так и не понял, почему вы вообще начали войну. Одно дело – стараться распространять учение, другое – вести из-за него бой.

– Я иногда и сам удивляюсь. Не забывайте, что всё это началось много, много столетий назад. – Амплитур чувствовал себя настолько непринуждённо, насколько это было возможно в присутствии человека. – Возможно, вы и сами задумывались, что может случиться, если весь разум удастся сконцентрировать на одном?

– Никогда такого не будет, – отрывисто заявил генерал. – Поэтому я никогда над этим и не задумывался. Разум слишком различён. С этой точки зрения почти что чудо, что Узору удалось не распасться настолько долго, чтобы победить вас. Но мне не нужно вам об этом рассказывать. Вы теперь знаете, что ошиблись в своих исходных положениях.

Щупальце затрепетало.

– Возможно, наша ошибка заключалась не в наших предположениях, а в нашей методологии.

– О? – генерал сощурил глаза. Благодаря своей манере говорить он иногда казался поверхностным, но ум у него был острый и любознательный. – Значит, вы не отказались окончательно от вашего «Назначения»?

– Когда мы сдались, мы обещали больше не воевать против Узора и отказаться от насильственного убеждения других в наших идеях. Ничего не говорилось о том, чтобы отказаться от них нам самим или не давать информацию тем, кто добровольно ищет её.

– Это интересно. – Человек скучающе уставился в потолок.

Амплитур рассматривал его огромными золотыми глазами.

– Вы кажетесь озабоченным.

Генерал опустил на него свой взгляд.

– Немного. Как и большинство моих друзей, я всю жизнь посвятил военной службе. Возможно, это моё последнее активное поручение. Я ещё молод для официальной отставки и не знаю, что буду делать дальше. У вас такое тоже бывает?

– Редко. Обычно мы знаем, что будем делать дальше.

– Ну, вам повезло. Мой двоюродный брат владеет фабрикой по пошиву обуви. Он пригласил меня войти к нему в долю.