Саймон Кларк - Царь Кровь

Шум был невероятный. Нас окутало серым дымом, от кордита першило в горле.

Мы стреляли изо всех сил. Фигуры в камуфляже, осторожно продвигавшиеся вперед, бросились обратно поддеревья. Показались дымки – они отстреливались. Пули провизжали над головой.

Через три секунды у нас не осталось патронов. Я нырнул вниз, и тут через две секунды огонь внезапно стих.

Стивен рискнул выглянуть.

– Слава Богу, до них дошло. Они не хотят рисковать.

– Ага, – добавил Дин. – Сделали ноги в другую сторону.

– Мы в кого-нибудь попали?

– Не похоже.

– И хорошо. Нет смысла превращать это в вендетту.

– Стивен? – Ли хлопала его по колену, чтобы привлечь внимание. – Стивен!

– Успокойся, деточка, – сказал он. – Все кончилось. Стрелять больше не будут.

Но перепуганная Ли продолжала хлопать его по колену:

– Стивен!

Я поглядел на Викторию, стоявшую в десяти шагах от стены. Только чудом можно было объяснить, что ей в этой перестрелке не всадили пулю между глаз. Она беспомощно вертела затвор и спрашивала, капризно оттопырив губу:

– Мне кто-нибудь покажет, как это делается?

– Уже не надо, – холодно ответил я. – Они ушли. Можешь отдать мне винтовку.

У нее было мрачное лицо, но тут она вдруг улыбнулась и передала мне винтовку. Я отдал ее Дину, который закинул ремень себе за плечо.

Я обернулся на Стивена, стоящего около Рут – они оба глядели через стену вслед убегающим. А Ли все еще хлопала по нему ладошкой, призывая обратить внимание.

– Стивен! Стивен!

– Сейчас, детка.

– Ты уверен, что они уходят? – спросил я.

– Похоже на то. Эти двое, которые обходили стену, побежали обратно к остальным. Они не хотят рисковать.

– Стивен! – настаивала Ли.

– Что такое, деточка?

– Рут убили.

– Да нет, она… – Голос его пресекся, когда он обернулся крут.

Обернулся и я. В груди сжался холодный ком. Со спины казалось, будто она стоит и выглядывает из-за стены. Но глаза у нее расширились и челюсть отвалилась, будто она застыла в середине зевка. По коже у меня пробежал мороз, холодный ком в груди стал разбухать. Рут прислонилась зубами к каменной стене, будто вгрызалась. Так оно и было в момент агонии, и в камне оставались желтые борозды.

У Рут задрожали ноги, будто пытаясь удержать чудовищную тяжесть.

Я посмотрел на ее спину. Между лопатками, чуть в стороне от блестящей косы я наконец увидел расходящийся красный круг, пропитывающий белую рубашку.

– Она жива, – сказал я. – Она еще дышит.

Рут медленно повернула голову, встретилась взглядом со Стивеном. В глазах были такая боль и страх, что у меня сжались кулаки.

Она стала падать набок, и Стивен подхватил ее, осторожно положил спиной на траву. И тут я увидел рану над левой грудью. В рубашке была здоровенная рваная дыра, оттуда хлестала кровь, окрашивая руки Стивена. Даже виднелись осколки кости и обрывки кожи, торчащие из раны.

Не помню, сколько ушло времени. Мы стояли вокруг, чувствуя себя… чувствуя себя такими дураками, такими невеждами, пока Стивен пытался остановить кровь.

Прошло десять минут, а может, и пятнадцать, и Рут Спаркмен умерла.

Я знал ее с тех пор, как ей было десять. Она была из тех девчонок, что играют в мальчишеские игры получше мальчишек. Она лазила на такие деревья, на которые мы не решались залезть. В шестнадцать лет у нее было стройное спортивное тело, она была сообразительна и честолюбива.

Сейчас ей девятнадцать. И она мертва. Губы посинели, потускнели глаза, будто высохли, и в груди кровавая дыра.

Мы стояли, опять-таки не знаю сколько, а Стивен держал на руках мертвую подругу, и у него на щеке засыхала ее кровь.

Ли оставила на траве рюкзак и куклу, обняла его за шею и стала укачивать, как ребенка.

– Ты не плачь, деточка, – шептала она ему. – Ты не плачь. Она пошла к Иисусу вместе с моей мамой. Им там лучше. Ты не плачь.

Пока мы стояли, снова пошел снег. Черный снег, с этими черными зловещими снежинками. Они будто говорили, что все мы идем по одной дороге, и дорога эта ведет туда, где написано:

СМЕРТЬ

Опять Фаунтен-Мур. Все еще журчит по долине ручей. Люди все так же варят пищу на очагах, все так же слушают радио. Но станций все меньше и меньше. Осталось только три станции, говорящие по-английски. Лагерь имел тот же вид, и так же выстроились в две шеренги палатки.

Только ощущение совсем другое.

Рут Спаркмен пришлось умереть первой из нас. До того мы возвращались в свою лощину, как приходят домой после тяжелого трудового дня, когда закрываешь дверь во внешний мир и сидишь в уютном и надежном доме. Гибель Рут напомнила нам, что нас тут человек шестьдесят, всем, кроме одного, еще нет и тридцати, и мы живем на грани истощения запасов провизии и спим в ненадежных палатках, а вокруг планета горит под ногами.

Это было на следующий день после смерти Рут. Мы сидели и разговаривали с Кейт Робинсон, занятые чисткой винтовок. Это был разговор, который я хотел час назад провести со Стивеном. Он сказал, что сейчас занят, вырабатывает дерзкие планы: время начать возить провизию на самолете, пусть хоть из Лондона. Но я знал, что дело в другом: он не хочет слышать того, что я должен сказать. Что-то было нечисто с гибелью Рут. Что-то не складывалось.

И вот я сидел и проговаривал свои сомнения Кейт Робинсон. Внизу у ручья старый Фуллвуд сидел рядом с Ли и помогал ей плести венок из ромашек.

– Я не видел, чтобы Рут хоть раз повернулась спиной к стене, когда началась стрельба.

– Спиной? А зачем ей было бы поворачиваться?

Я пожал плечами:

– Может быть, достать патроны из подсумка?

– Ты говорил, что все запасные патроны были у Дина в патронташе.

– Ага, и этот патронташ был у него через плечо.

– Так что же?

– Значит, если бы ей нужны были патроны, она бы повернулась к Дину, а он был справа.

– Тогда у нее не было нужды поворачиваться спиной к стене, – вздохнула Кейт. – Рик, я знаю, что это трагедия, но если пережевывать то, что случилось. Рут это не вернет.

– Знаю, но ведь мы должны знать правду?

– А какая разница?

– По-моему, разница есть.

Кейт покачала головой:

– Рик, ее застрелили дезертиры. Даже если ты их найдешь что ты будешь, делать? Не забывай, полиции теперь нет.

Я стиснул нижнюю губу пальцами, тяжело задумавшись.

– Это несправедливо.

Кейт улыбнулась и сказала тихим голосом:

– А то, что вся планета горит, это справедливо? Что земля кипит под ногами? Нет, это точно несправедливо.

– С этим мы ничего сделать не можем. Это не в нашей власти.

– И судьба бедной Рут – тоже.

Я покачал головой.

Кейт положила винтовку на колени и терпеливо сказала: