Шёпот - Анастасия Пименова

Смотрю вперед, на пьедестал, где находится длинный стол, а за ним сидят три человека, все мужчины. И все смотрят на нас.

Всего мест пять, так я понимаю, что это Совет, о котором говорил Ник. Одно место предназначается его отцу, а другое пока пустует.

Я полагала, что с нами хочет поговорить лишь мистер Левант, а не все… То, что мы скажем ведь не так важно. Зачем им для этого собирать почти всех?

Шумно сглатываю и велю себе мысленно успокоиться, когда чувствую, как воздух вокруг нас сгущается, становится тяжелее.

Мой взгляд цепляется за того, кто сидит по центру. Ему на вид лет шестьдесят с небольшим — аккуратные седые виски, тёмный костюм без единой складки, пальцы сцеплены в замок на столе. Лицо лишено выражения, но в глазах что-то цепкое и холодное, как у человека, который привык оценивать и взвешивать других, прежде чем сделать ход. Еще до того, как он открыл рот, я ощутила, как внутри поднимается странная, глухая неприязнь, будто инстинкт подсказывает держаться подальше.

Слева от него — мужчина лет сорока, более простой на вид: русые волосы, слегка растрёпанные, взгляд спокойный и внимательный.

Справа — сухощавый, с острыми чертами лица, в очках с тонкой оправой. На лице — лёгкая насмешка. Правда, чуть позже я понимаю, что это не насмешка, а просто такое его выражение лица. Кажется, его свело, возможно, мышцы заклинило.

— Добро пожаловать, — наконец произносит центральный мужчина, его голос ровный, почти мягкий, но в нём есть стальной оттенок, от которого хочется держать спину прямой. — Меня зовут мистер Левант, а это, — тут он указывает сначала на мужчину слева, после справа, — мистер Бенлок и мистер Уилром.

Мистер Левант улыбается, но формально, так, как часто это делает мистер Максвелл.

Я ощущаю, как его взгляд буквально скользит по нам, задерживаясь чуть дольше, чем просто вежливое приветствие.

Словно он оценивает не только наши лица, но и каждый возможный секрет, который мы храним.

— Надеюсь, вы готовы ответить на несколько вопросов, — произносит Левант, а его улыбка становится чуть шире, но всё так же не трогает глаза.

Я ощущаю, как Ник незаметно чуть сдвигается ближе ко мне, и это едва заметное движение почему-то придаёт сил.

Киваю, когда Аксель никак не реагирует.

— Итак… — он делает паузу, будто даёт вес своим словам. — Вы из «Возрождения». С бункером, с которым мы потеряли связь почти два года назад. Расскажите, что там произошло. Почему связь прервалась?

Я краем глаза вижу, как Аксель напрягается, но именно он и отвечает первым:

— Мы не знаем точной причины. Всё началось с перебоев в электросети, потом полностью пропал сигнал.

— Так полагаю, что Возрождение придерживалось плана и ждали два года, про которые изначально все говорили.

— Да, — отвечает Аксель, а я сохраняю молчание.

— И? Что было после того, как вы покинули бункер? Встречались ли вам мародёры?

Его голос ровный, но этот короткий блеск в глазах выдаёт, что он ждёт ответа с особым вниманием, как будто именно это для него главное.

— Мы разделились на группы, отправившись к комплексам связи, — продолжает Аксель, рассказывая, что было дальше, но не вдаваясь сильно в подробности. В том числе говорит, как мы вдвоем отбились от группы. — И да, рейдеры нам встречались. Одни… схватили нас, нам удалось сбежать, после мы попали в один из очагов. Собственно, там нас и нашли.

Мужчина кивает, а после задает другой вопрос:

— Те мародеры. Они представились вам?

— Одного из них, главного, звали Дункан, — отвечаю уже я, и взгляд мужчины упирается в меня.

Он прослеживает за тем, как близко ко мне стоит Ник и что-то меняется. В самом мужчине и в атмосфере в целом.

— Думаю, вопросов на сегодня достаточно, Арис, — раздается голос мистера Максвелла, и внимание уже сосредотачивается на нем. Его взгляд спокоен, но в нём есть та самая стальная нить, которую я уже успела заметить в Нике. — Это всё больше напоминает допрос.

Между ними на мгновение повисает напряжение, которое чувствуется даже отсюда.

— Феликс, — в его голосе скользит тень раздражения, — мы должны понимать, как им двоим удалось преодолеть такой путь. Особенно когда речь идёт о тех, кто пришёл из бункера, давно вычеркнутого из списка действующих.

Такой? Как далеко мы от Возрождения? И… вычеркнутого? Они думали, что люди там мертвы? Вероятно, так.

— Мы поймём. — Мистер Максвелл не отводит взгляда. — Но без давления.

Он переводит глаза на меня и Акселя, и в его лице нет ни капли враждебности, только внимательность и… почти отеческое участие.

Левант чуть откидывается на спинку кресла, сцепив пальцы перед собой, и его взгляд будто просачивается сквозь кожу.

— Так что с комплексами? — продолжает он, и я чувствую, как это не нравится отцу Ника. — Мы до сих пор не можем связаться с Возрождением.

— Это вопрос уже не к нам, — отвечает Аксель. — Видимо, до конца так и не получилось починить связь. Но все сделали всевозможное.

— Но, похоже, недостаточно, — мне не нравится это. То, что этот человек, сидя здесь, рассуждает о том, достаточно ли мы сделали или нет. Люди жертвовали своими жизнями, чтобы починить тот комплекс, некоторые умерли… А он говорит про "недостаточность".

Похоже, мистер Левант замечает мой взгляд, поэтому прищуривается и задает совсем неожиданный вопрос:

— Николас очень переживал за мисс Брайс, — произносит он с особым нажимом на каждое слово. — Это… примечательно. Что вас связывает?

Вопрос звучит просто, но в нём есть что-то не то, словно за ним спрятан другой смысл, проверка на реакцию.

— Мы учились вместе в школе, — спокойно отвечаю я, не вдаваясь в подробности. Не его дело, что нас связывает с Ником, это никак не относится к теме разговора.

В этот момент Аксель бросает на меня взгляд… странный, быстрый, но в нём есть что-то, что я ощущаю почти физически.

Левант чуть качает головой, словно делает в