Свет для Звёзд - Romancer
Освежившись под душем, я зашла на кухню. Мама сидела за столом с кружкой чая в руках, который, судя по отсутствию пара, уже давно остыл. У неё был тот самый потерянный взгляд, который бывает у трудоголиков, внезапно отправленных в отпуск, – когда человек телом отдыхает, но мозг отчаянно ищет, чем бы себя занять и что поделать.
Я тихо отодвинула стул и села напротив.
– Мам, ты чего тут сидишь с потерянным взглядом? Всё же хорошо вроде.
– Да, Жень... Просто не привыкла я вот так дома без дела сидеть, места себе не нахожу. Она тяжело вздохнула, наконец оторвав взгляд от кружки.
– С другой стороны, за эти дни столько всего произошло. По идее, сейчас у меня должна быть гора проблем, которые я даже не представляю, как бы я решала. А всё как-то само собой решается. Я вроде и понимаю, что радоваться надо, а как-то не получается. Тревожно на душе.
– Мам, ну что ты! Это же отлично, когда проблемы решаются сами по себе, – я накрыла её ладонь своей. – Ты лучше направь энергию в полезное русло. Начинай искать новое помещение! Прикинь, какое оборудование и материалы нужно закупить. Давай так: я сейчас скатаюсь по своим делам, потом заеду к бабуле, а вечером посмотрим, что ты там выбрала. И уже потом поедем покупать всё необходимое.
Слова подействовали. В маминых глазах наконец-то блеснула та самая деловая искра, и она заметно оживилась.
– Хорошо, Жень. Ты права, нечего раскисать. Спасибо тебе.
Оставив маму на кухне за столом, я быстро оделась и вышла во двор. Решила, что куплю бабушке ещё свежих фруктов, сама их дома помою и порежу на дольки, чтобы ей было удобнее, как говорила медсестра.
Пройдя пару дворов, я добралась до знакомого магазинчика. Большая вывеска «ОВОЩИ И ФРУКТЫ» говорила сама за себя. Внутри это был типичный, но очень уютный магазин в одно помещение. В воздухе стоял сладковатый запах спелых яблок и цитрусов.
Вдоль стен были полки с плотными рядами деревянных лотков, в которых всеми возможными цветами лежали фрукты и овощи. В углу ютился небольшой прилавок с весами и терминалом, за которым сидела женщина лет пятидесяти. За её спиной тихо гудел холодильник с напитками, а сбоку на крючке висела пухлая стопка фасовочных пакетов.
– Добрый день, – поздоровалась я.
Продавщица молча, но приветливо кивнула.
Я подошла к лоткам, оторвала от рулона обычный прозрачный пакетик и нагрузила в него несколько зелёных, крепких яблок покрупнее. В следующий пакет отправились три сочные китайские груши. Затем я добавила пару апельсинов побольше, крупную гроздь зелёного винограда и несколько нектаринов.
Вернувшись домой, я развернула бурную деятельность. Тщательно перемыла все фрукты под холодной водой. Яблоки и груши нарезала ровными, аккуратными дольками, попутно вырезая жёсткие сердцевинки. Апельсины почистила от кожуры и тоже разделила, нектарины аккуратно избавила от косточек и разделила каждый на половинки.
Порывшись в шкафчиках, я нашла пару удобных пластиковых контейнеров с плотными крышками, сложила туда фрукты и закинула всё в рюкзак. Закончив со сборами, я подхватила свой рюкзак с контейнерами, вышла из дома и села в свой «Логан». Прибавив громкость магнитолы посильнее, я выскочила на трассу.
Обновлённый автомобиль глотал километр за километром с какой-то пугающей лёгкостью. Новый звук его двигателя – низкий, с едва уловимыми хищными нотками, мощно тащил старенькую машинку вперёд.
Найдя длинный участок дороги между населёнными пунктами, где точно не было камер, я не удержалась – любопытство взяло верх: хотелось узнать, на что теперь способна машина. Я плавно вдавила педаль газа в пол. Меня мягко, но уверенно вжало в кресло. Я бы очень хотела посмотреть на лицо того мужика за рулём «Камри», когда его, словно стоячего, на скорости далеко за сто восемьдесят обошёл старенький серый «Логан». Причём обошёл абсолютно без напряга, даже не взревев мотором.
Припарковавшись напротив здания больницы, я прошла внутрь, натянула шуршащие бахилы и, сказав девушке в регистратуре, к кому иду, поднялась на нужный этаж.
Возле поста медсестры в этот момент стоял мужчина лет шестидесяти – высокий, с проседью на висках и в идеально выглаженном белом халате. Он что-то сосредоточенно читал в медицинской карте. Я подошла поближе:
– Здравствуйте. Вы, случайно, не врач, который наблюдает Липову Варвару Михайловну из двести четырнадцатой палаты?
Он оторвался от чтения, положил бумажную папку на стойку и внимательно посмотрел на меня:
– Добрый день. Да, всё верно, я её лечащий врач. Я так понимаю, вы её родственница?
– Да, я её внучка. Подскажите, пожалуйста, как она? И когда планируется выписка?
– Состояние у неё стабильное, динамика положительная. Я думаю, послезавтра будем готовить её к выписке. Но учтите, впереди предстоит долгая реабилитация. Все важные рекомендации и необходимые инструкции я выдам вам на руки в день выписки.
Я кивнула, почувствовав, как с души свалился огромный камень:
– Большое вам спасибо.
Послезавтра! Эта новость меня очень обрадовала. Я тихонько зашла в палату к бабушке. Она не спала и была очень рада меня видеть. Я достала контейнеры с фруктами, и она с удовольствием съела пару долек. Мы тепло пообщались минут двадцать, я всячески старалась её подбадривать. Убедившись, что у неё хорошее настроение, я поцеловала её на прощание, вышла из больницы и вернулась в свою машину.
Я крепко задумалась. В голове всё настойчивее крутилась мысль, что пора окончательно съезжать из крошечной студии, которую я снимала в Челябинске. Надобности в ней я больше не видела: жить я в ней уже походу точно не буду, а в случае чего можно оставаться ночевать у мамы. Моя старая реальность с работой и этой квартирой казалась теперь какой-то невероятно далёкой, будто из чужой жизни.
В квартире оказалось не так много вещей, как я думала. Вся моя былая самостоятельная жизнь легко уместилась в пару спортивных сумок и один чемодан. Я безжалостно выкинула в мусорные мешки весь скопившийся хлам и одежду, которую посчитала уже не нужной. Ноутбук, зарядки, кое-какие памятные мелочи и свою посуду: пару кружек, да тарелки – аккуратно расфасовала по пакетам.
Из уважения протёрла везде пыль, вымыла полы до блеска и открыла окно на проветривание. Квартира стала выглядеть так, словно в ней никто никогда не жил. Сев