Василий Сахаров - Граф Мечников

— Чего ты так в денежный вопрос вцепился? Тебе что, живется плохо или бедствуешь? Ты, между прочим, с похода в Средиземное море, вместе с наградой от Симаковых, получил больше двухсот тысяч золотом, не считая отличного фрегата и станков, которые, за счет государства, переправил в Конфедерацию.

— И что? Заработал и получил. И сейчас, хочешь верь, а хочешь нет, у меня на кармане только три тысячи «конфов».

— А куда остальное дел?

— Половину в компанию влил, которая, прошу заметить, уже год исправно платит хорошие налоги, а вторая половина в отряд ушла. Вдовам и семьям погибших пенсию и пансион обеспечил, воинам долю выделил, и на снаряжение потратился. Как ни крути, но я ведь не сам по себе, вольный стрелок. За моей спиной люди стоят, и у меня перед ними обязательства. А теперь, помимо самих бойцов, на шее еще и их семьи повиснут, так что суетиться придется вдвое больше, а жалованья в диких землях мне платить никто не станет.

Конечно, свое тягостное положение я несколько преувеличивал, но ненамного. Еременко меня понял правильно, и ответил так, как я и ожидал:

— В принципе, в чем-то ты прав. Надо как-то наводить порядок в деле сбыта трофеев. Либо фиксированную плату устанавливать, либо правильную оценку проводить, или же, в особых случаях, а у тебя как раз таки именно такой, разрешать приватизацию имущества и добычи. Подумаем над этим, но сразу скажу, на многое не надейся. В прошлый раз тебе фрегат оставили, и это мне дорого встало, так, что до сих пор икается.

— Когда окончательный ответ будет?

— До отхода «Аделаиды» все уладим.

— В таком случае, больше вопросов не имею, а остальное по ходу дела решим.

— Наконец-то!

Начальник ОДР встал. Я последовал его примеру и генерал, было, хотел выйти, но неожиданно остановился, и вновь засунув руку во внутренний карман кителя, извлек из него DWD-диск, в прозрачной пластиковой коробочке, который протянул мне.

— Что это? — взяв диск, спросил я.

— Недавно на нашем телевидении сделали подборку видеосюжетов по чуме, вырезки из новостных телепередач, выступления начальников из МЧС и частную видеосъемку в первый месяц Черного Трехлетия. Хотели все это циклом передач пустить, но цензура запретила.

— И что так?

Еременко покачал головой.

— Слишком много жестокости и очень уж все страшно.

— А у тебя эта подборка откуда?

— Втихую себе несколько копий сделал и решил, что некоторым людям, таким как мы с тобой, этот материал надо бы посмотреть. Тяжко, конечно, но чтобы понимать, до чего может доиграться человек надо увидеть результаты применения бактериологического оружия без всякой ретуши.

Сказав это, генерал замолчал и направился на выход. Я проводил его до дверей, мы пожали друг другу руки и, ни слова не говоря, обменялись молчаливыми кивками. Еременко вышел, а я хотел вернуться к себе. Но не тут-то было. Дорогу к лестнице мне преградили супруги и, понимая, что они ожидают от меня объяснений по поводу неурочной встречи с начальником ОДР, я решил не томить их неведением и, подойдя к ним вплотную, приобнял их за талии.

— Беспокоитесь? — спросил я дорогих для меня женщин. — И желаете знать, что происходит?

— Да, — обе ответили одновременно.

— Мы переезжаем на новое место жительство, на берега Атлантического океана, так что завтра с утра начинайте паковать вещи. Через четыре дня всей семьей мы отправимся в город-герой Новороссийск, а оттуда нас ждет увлекательное путешествие через три моря.

— А как же…

Марьяна хотела что-то спросить, но я остановил ее:

— Все подробные разъяснения завтра, а пока примите мое решение как непреложную истину, ступайте отдыхать, а мне еще нужно поработать.

Жены спорить не стали, они умные женщины, которые знают, когда можно давить на мужчину, а когда не стоит, и направились в свои спальни, где, наверняка, обсудят новость и решат, что из вещей и имущества они должны с собой взять. Я проводил их взглядом, вновь поднялся к себе, и оглядел кабинет, который вскоре покину на очень долгий срок. Стол с двумя ноутбуками и телефоном, два кресла, три шкафа с вещами, кушетка, широкая тумбочка, на которой стоят УКВ-радиостанция в зарядном устройстве, электрочайник, заварник и сахарница, а чуть в стороне, на стене висит «абакан» и разгрузка, а под ними полупустой рюкзак, где лежит несколько снаряженных магазинов. Все здесь сделано под меня, строго, функционально и ничего лишнего.

Глубоко вздохнув, я включил электрочайник, и достал одну из моих домашних записных книжек. Пока ее просматривал, вскипела вода и, заварив себе крепкий чай, я упал в кресло, и начал обзванивать своих лейтенантов и нужных мне людей. Благо, за пару последних лет, телефонные сети протянулись почти по всей территории Кубанской Конфедерации, и чтобы поговорить с человеком, теперь совсем не обязательно тягать за собой радиста.

Первым делом связался со старым камрадом Исмаилом Ахмедовым, который был начальником отрядной учебной части в Гвардейском, и за минувший год подготовил для отряда более двухсот высокопрофессиональных воинов. Адыгеец еще не спал и находился на базе, я объяснил ему ситуацию, и за то, что уже завтра необстрелянные новобранцы из казаков и наемники будут готовы выступить в поход, можно было не сомневаться.

После Исмаила дозвонился Игначу, главному отрядному артиллеристу и командиру пластунов. За ним пришел черед Кума, связиста и неплохого техника. Далее удалось застать на месте, проживающего в самой лучшей столичной гостинице «Кубань», лидера сицилийцев Джузеппе Патти, который должен вернуться на свой родной остров вместе с нами. И понеслось, звонки, разговоры, команды, и на то чтобы поднять воинов и управленцев компании, у меня уходит без малого целый час, так что когда я закончил, на настенных часах была полночь.

Сделав еще кружечку чая, отметил в блокноте гражданских, которых придется обзвонить прямо с утра и, выделив еще нескольких, кто не имел доступа к телефону, взяв всегда включенную укэвэшку, и вызвал охрану дома:

— Здесь Мечник! Где Лист?

Секунд десять молчание, и ответ начальника СБ:

— Лист на связи!

— Зайди ко мне.

— Понял!

Вернув рацию на ее законное место и, прихлебывая чай, я дождался Листа, широкоплечего крепыша лет под тридцать, некогда старшего разведчика-пулеметчика родной Четвертой гвардейской бригады, а ныне главного охранника в компании «Мечников и сын».

— Что случилось? — обеспокоено поинтересовался Лист. — Псы что-то почуяли?

— Нет. В этом плане все тихо. Врагов рядом нет, и вызвал я тебя по другому поводу. Вскоре мы уезжаем, так что присматривай за домом, ты здесь за старшего.