Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— Ничего себе, — присвистнул Цой, — чего это тебе на крючок попалось?

— Не знаю, — буркнул я, — помог бы лучше…

Вдвоем мы поводили туда-сюда то, что на крючке болталось, а когда оно устало, так же вытащили улов на отмель.

— Вот это да, — с уважением посмотрел на меня Цой, — килограмм на пять, похоже.

— А тип тот же, — ответил я ему, — что и у тебя, форель… хотя это неточно.

— Слушай, — сказал вдруг Цой, — две штуки у нас есть, хватит, наверно, дедушке на обед. Давай обратно двигаться, а то…

— Что а то? — переспросил я.

— Предчувствие у меня нехорошее, вот что… с утра проснулось мое шестое чувство.

— Давай уже вываливай все подробности, — подстегнул его я, сваливая рыбу в мешок, которым нас снабдил Антонио.

— Короче так, дружище, — продолжил он с видимой неохотой, — один из нас не доживет до завтрашнего утра, вот что оно мне подсказывает. Если совсем точно, то может не дожить, небольшая вероятность благополучного исхода все же имеется.

— Тээээк, — протянул я, закидывая одновременно мешок за спину, — а кто именно из нас не доживет, неизвестно, да?

— Да, этого я не разглядел в будущем, как ни старался.

— А от чего этот один из нас помрет — насчет этого никаких подробностей тебе не открылось?

— Почему не открылось, — пожал плечами он, — это как раз мне первым делом прилетело… от укуса змеи… или насекомого какого-то ядовитого, точнее я не понял.

— Тэээк, — вторично почесал я затылок, — почти что как в нашей песне о Вещем Олеге…

— Не слышал про такого, расскажи, — попросил он.

— Олег это был такой русский князь, давно, в 9 или 10 веке. И ему как-то раз волхвы предсказали, что он умрет из-за своего коня…

— Волхвы это колдуны что ли?

— Почти… священнослужители на Руси до принятия христианства.

— И чего — Олег ваш от коня и помер?

— Он тут же приказал забить своего коня, а дальше ходил пешком, но это ему не помогло, — вспомнил я перипетии пушкинской баллады, — однажды он проходил мимо того места, где закопали коня и пнул его череп зачем-то… а в черепе пряталась ядовитая змея, она-то и укусила Олега насмерть…

— Интересная история, — задумался Цой, — ты сейчас намекаешь, что если мы примем какие-то меры против ядовитых змей, то это нам не поможет?

— Угадал, — вздохнул я, — даже не намекаю, а прямым текстом говорю…

Змеюки подколодные

— А что ты тогда делать предлагаешь? — спросил Цой.

— У русских есть такая поговорка, — ответил я, — делай, что должен, и будь, что будет…

— Философская поговорка, — задумчиво отвечал мне он, — но я пока умирать не хочу… так что вот тебе мое решение — сваливаю я подальше от всех этих хилеров, от филиппинских змей и скорпионов, так что всего хорошего, друг.

Он пожал мне руку и сказал на прощание:

— Если бог даст… неважно какой, наш или русский… то свидимся когда-нибудь еще… а не даст, не свидимся — спасибо, короче, тебе за все и это… желаю тебе выжить.

Я пожал ему руку и ответил просто:

— И тебе спасибо, друг, без тебя я бы давно уже в могиле был. Увидимся в будущей жизни…

И на этой ноте Цой взял и скрылся в близлежащих кустах какого-то местного филиппинского растения… алоказии или асплениума, хрен у них тут разберешь эту эндемику. А я закинул мешок с рыбой за спину, взял обе удочки в руку и побрел по направлению к жилищу Марии и Антонио, благо это недалеко было.

— Ай, молодец, — восхитился Антонио на испанском, но я его почему-то понял, — клади рыбу на плиту, я ее сейчас почищу.

Выложил обе форелины, куда было сказано, потом помыл руки под рукомойником во дворе и сел ждать то ли Марию, то ли соседского Эухенио. А Антонио мне даже полный стакан пива нацедил, чтобы не скучно, значит, ожидать было…

Через полчаса появился Эухенио, весь мрачный, как грозовая туча в мае месяце. Заходить даже в наш двор не стал, а просто сделал мне знак, чтобы следовал за ним.

— Ты же русский, — сказал он мне на вполне различимом русском языке, но со странным акцентом.

— Ну да, — не стал отказываться я, — а ты откуда наш язык знаешь?

— Да выучил пару сотен слов, — усмехнулся он, — по случаю. А товарищ твой где?

— Он отказался участвовать в вашем деле, — ответил я, — поехал в Манилу.

— Аааа, — протянул старичок, — понятно… так даже лучше будет.

— А куда мы идем? — спросил я, когда мы миновали уже добрых три перекрестка с такими же деревенскими улицами.

— В хорошее место, — неопределенно выразился он, — уже почти пришли.

И мы свернули в приоткрытую калитку очередной местной хибары, у которой вместо крыши были пальмовые, по-моему, листья. Последнее, что я увидел, это было двое местных товарищей в камуфляже, каждый причем с автоматом Калашникова за спиной, они сидели за столиком в углу двора и оживленно о чем-то беседовали. И тут меня конкретно так долбанули по голове сзади, так что я потерял сознание… очнулся, лежа на циновке из бамбука (вроде бы) со связанными за спиной руками.

— Очухался? — спросил дедушка Эухенио, заметив мое движение.

— Что вам надо? — спросил я, поморщившись, голова раскалывалась просто напополам.

— Сейчас будешь лечить бойцов нашей армии, — просто ответил тот.

— Так вы партизаны что ли? — пришла мне в голову такая простая мысль, — против официальных властей воюете?

— Угадал, — ответил дедок, — мы Новая Народная армия или Багонг Хукбонг Байан по-нашему, боремся с продажными тварями из Манилы.

— Совсем незачем было меня по голове бить, — заметил я, — могли бы и на словах пояснить.

При словах, обозначающих название оппозиции, к нам подтянулись те двое граждан в униформе плюс еще какой-то хлыщ в обычной одежде, чуть ли не в джинсах.

— Для надежности решили так сделать, — пояснил Эухенио, —