Алек Майкл Экзалтер - Иная реальность
— Здравствуй, хозяин! Можно я к тебе подойду?
— Ко мне.
Пес сел у кресла и положил голову на колени Кирилла. На экране пошел текст:
— Мы вместе, хозяин!
А Кирилл стал рассуждать вслух:
— Как же мне тебя назвать-то, псина? Не Каштанка же, конечно. Каштан? Хоть и в масть, но не годится. Дон Карлеоне тоже уже свое отыграл. Назову-ка я тебя Леонидом. На Леонида Ильича Брежнева ты бровями оченно похож. Только смотри у меня, чтоб про тебя какой-нибудь щелкопер-бумагомарака не написал: жил он себе жил, а как помер, так оказалось, что не было у него ничего за душой, кроме густых бровей. Львиному имени надо соответствовать. Лев-Леон-Леонид — это звучит гордо. Так и наберем:
— Нарекаю тебя Леоном.
— Как скажешь, так и будет, хозяин. Тем более, мне команды можно подавать и молча. Только их надо эмоционально четко формулировать.
— Коллега Кирилл и коллега Леон, позвольте прервать вашу содержательную беседу. Поскольку коллеге Кириллу вовсе не следует манкировать своими обязанностями, — в голосе Вирта слышалось нетерпение, когда она распорядилась:
— Кирилл, грузи новую дозу протоплазмы, физраствор активирован.
— Тела раздевать?
— Необязательно.
Вполголоса чертыхаясь, Кирилл потащил в реактор тушу майора Купренко-Дербанова, перевалил через пластиковый бортик ванны и поинтересовался:
— Вирта, когда следующего?
— Примерно, через четверть часа. Затем добавишь оставшийся кремнезем и последнюю тушку.
Исполнив лаборантские обязанности, Кирилл вернулся к общению с Леоном, все это время скользившим за ним след в след. Пес теперь передвигался уверенно, мягко ступая без звука и стука когтей по полу.
— Хозяин, я могу расчленить тела, чтобы тебе было удобно их перемещать.
— Леон, прошу обращайся ко мне: Кирилл. Расчленять, говоришь? Пошли покажешь.
Леон мгновенно, будто хирургическим лазером, отделил предплечье одного трупа и принялся разделывать туловище второго.
— Ладно, хватит. Эту падаль таскать в сборе — меньше мучаться. Давай чатиться дальше. Голос тебе однако нужен, дружище.
Леон пару раз тявкнул, одобрительно соглашаясь, и они пошли продолжать текстуальную беседу.
— Я могу без проблем перекусить стальной пруток до 5 миллиметров. Если потрудиться, то и больше.
— Выкладывай свои ТТХ.
— Слушаюсь, Кирилл. Скорость перемещения по пересеченной местности — до 60 километров в час. По воде — 5 километров в час. По вертикальной плоскости — 2 метра в секунду с зацепами. Также беру отрицательные углы подъема с помощью когтевых зацепов. Автономность хода до 300 километров без подзарядки и отдыха.
— Вооружение?
— Модифицированная металлокерамика резцов, клыков, когтей, встроенный в череп инфразвуковой резонатор-деструктор, СВЧ-скорчер ближнего боя с эффективной дальностью стрельбы до 2 метров.
— Приборы наблюдения?
— Зрение от инфракрасного до ультрафиолетового диапазона в пределах прямой видимости. Ольфатический анализатор — стандартный для семейства псовых, слуховой анализатор аналогично. Стабильная экстрасенсорная перцепция внешних управляющих сигналов до 5 километров.
— Система управления?
— Распределенный биоквантовый ДНК-процессор с тактовой частотой 160 терабайт. Экспериментальный образец.
— Энергопотребление?
— Стандартное для семейства псовых, всеяден. Распределенные управляющие системы также подзаряжаются посредством фото- и хемосинтеза по всей поверхности волосяного покрова. Имеются дополнительные съемные аккумуляторные батареи.
— Уязвимость?
— Кожный покров — противопулевая броня, выдерживает прямое попадание из автоматического оружия калибра 5,45 миллиметра на 10 метрах. К раздражающим и отравляющим веществам не восприимчив. Зрительные и ольфатические сенсоры не защищены…
— Продолжим позднее. Что поделать? Я, несчастный работяга, тут еще на полставки лаборантом тружусь.
Когда лаборант Кирилл приступил к загрузке в реактор оставшегося протоплазматического сырья, цвет активированного раствора с блестящего сине-зеленого сменился на темно-фиолетовый, а по его матово-непрозрачной поверхности пробегали голубые всполохи, подобные на горящий ацетилен или спирт.
Гори оно все синим пламенем! Будь что будет!
* * *
— Кирилл, ты поболтай с Леоном полчасика. А я пока приготовлю для тебя сюрприз. Только чур не подглядывать и к реактору ни ногой.
— Не больно-то и хотелось.
Чай, он не дура Пандора, что в Эпитимеев мужнин ящик самоуправно заглянула. Сюрприз должен быть сюрпризом. И удивлять, когда есть на что подивиться.
Излишним любопытством Кирилл не страдал и молча стал учиться подавать Леону эмоционально-образные команды общей дрессировки. Хозяин остался весьма доволен, когда Леон, извинившись, без команды самовольно ухватил пастью свободный USB-коннектор и стал подзаряжаться
— Кирилл, можешь открывать глаза. Встречай своего силиконового болвана.
Что сюрприз для него вовсе не сюрприз, Кирилл Дербанов догадался заранее и мгновенно узнал собственное тело. Как такую красоту не узнать! Если в целях познания самого себя у него в спальне висело зеркало в полный шестифутовый рост любимого организма.
Новый кремнийорганический организм Кирилла двигался и смотрел также как оригинал, но мимикой, вернее ее подобием, и пластикой движений, напоминал оживший мультяшный персонаж. А когда замирал в неподвижности, то и вовсе походил на манекен, сошедший с витрины дорогого бутика.
— Извини, Кирилл, не все ладно с твоим новым эффектором получилось, не должным образом, как-никак опытный образец. Пожалуй, у него ряд проблем с вестибулярным аппаратом.
— А мы его не в астронавты и не в космонавты готовим. На мой непредвзятый взгляд, он вполне и в некотором роде изрядно. Вышел очень даже неплохой образчик рода человеческого и кремнийорганического. Благодарю, вас, сударыня.
— Прежде, чем его тебе передавать, мне еще предстоит отладить систему управления. Возможно, все заново перепрограммировать. А пока пусть побудет под моим непосредственным контролем.
— Лучшее — враг хорошего, Вирта. Но с виду очень себе неплохой человеческий форм-фактор. Буйным он, надеюсь не станет, если выйдет за пределы радиоинтерфейса?
— В таком случае он элементарным образом погрузиться в состояние, подобное глубокому сну.
В это время бодрствующий организм с интересом рассматривал Кирилла, тогда как сам прототип, изучал внешний вид своего нового периферийного устройства, нисколько не стесняющегося своей непринужденной наготы в положении "вольно": руки за спиной, плечи свободно развернуты, левое колено согнуто, ноги слегка расставлены. Кирилл откровенно любовался самим собой. И не в одиночку перед зеркалом, поскольку нарциссизм ему был чужд, а словно он скинул с себя глупое тряпье и обнаженным вышел на древнегреческий олимпийский стадион, где вместе со зрителями отдавал должное нагому атлетическому телу соперника-двойника.