Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— Вот тебе адрес, — начеркал он что-то на листочке, — спросишь Кончиту, скажешь, что Родриго прислал, она все устроит.

— Почем сейчас это стоит-то? — поинтересовался я, попутно задумавшись, что рыжих испанцев я как-то до сих пор не встречал.

— Не волнуйся, потянешь, — бросил он и опять углубился в свой гроссбух, а перед этим указал направление, где искать неведомую Кончиту.

Это оказалось совсем недалеко, в сторону, противоположную от центра, где, как я догадывался, и находился этот знаменитый пляж Вайкики. Но километра два пришлось отмахать, пока я не увидел искомое название Уэйпау-транзит-центр. От него еще пришлось свернуть к берегу залива и отыскать Уэйпау-депо-стрит, а вот на ней уже и стоял домик с номером 1792, где жила гавайская гражданка Кончита.

— Как там Родриго? — задала она сразу такой вопрос на засыпку.

— Жив-здоров, — нашелся я, — чего и вам желает.

— Молодец, — с непонятной интонацией продолжила она, — тебе угол нужен? — и без ожидания моего ответа сразу же добавила, — на какой срок? Девок водить не будешь?

— На неделю для начала, — ответил я, — дальше видно будет. Насчет девок не беспокойтесь, все будет тихо-спокойно.

— Ну пошли, — она закрыла калитку своего домика и побрела по пыльной дороге, вымощенной красноватым булыжником, по направлению к морю.

Я поплелся за ней… очень быстро мы пришли к линейке этих самых бунгало… если кто-то не знает, что это, могу пояснить — одноэтажное строение с плоской крышей и верандой перед ним. Стены были сработаны из стволов видимо пальмовых деревьев, а крыша покрыта чуть ли не листьями тех же самых пальм. Внутри оказалось целых две комнатушки по 8–10 квадратов каждая, одна, видимо, кухня-столовая, судя по наличию в ней мойки с краном и электрической плитки. За выгородкой имел место унитаз, совмещенный с вертикальным душем. Окна смотрели с одной стороны на залив, всего-то там сотня метров до береговой линии была, а с другой стороны — на пальмовые заросли. Мне понравилось.

— Почем? — сразу перешел я на деловые рельсы.

— Пять долларов в день, двадцатник сразу, — пояснила она.

Я торговаться не стал, отдал ей требуемую сумму, получил взамен ключи, а напоследок спросил-таки про магазин, где тут можно отовариться продуктами, мол?

— Это надо к подземке идти, — пояснила она, — к Уэйпау-центру. Там супермаркет есть. А по утрам там же рынок работает, на нем можно все то же самое купить, но вдвое дешевле.

Индира и Махатма

Посадка в правительственный самолет это та еще история… часа через полтора, короче говоря, меня запихнули в хвостовой отсек, указали место и строго-настрого приказали никуда с него не дергаться. Кроме сортира, конечно, туда можно было. Соседи у меня какие-то незнакомые все больше были, не считая Цуканова. И еще с трудом припомнил одного — это был Тихонов, текущий председатель Совета министров… совсем дряхлый и вялый мужчина, проспал всю дорогу.

Накормили до отвала, уж на что — на что, а на это обижаться не приходилось. А больше нечего и делать тут было до самой посадки в аэропорту Палам, который позднее назовут именем Индиры Ганди…

Выгрузка из правительственного самолета это еще более бюрократической операцией оказалось, чем загрузка — безопасники встали возле обоих выходов, строго предупредив, чтоб сидели по стойке смирно. Включая Тихонова. Все и сидели еще битых полтора часа, пока Леонида Ильича не оттранспортировали по трапу к встречающей Индире. С ней и нынешний президент рядом был, лицо, сколько я помню, чисто представительное, почти всеми делами тут премьер-министр ведал. Заил Сингх его зовут, подсказал мне Цуканов, первый сикх, который во главе страны встал.

У меня в голове сразу щелкнуло воспоминание о будущем — Индиру же сикхи в итоге застрелят, и будет это очень скоро, через пару лет буквально. Надо наверно как-то обыграть это… но наконец-то и до нас дошло дело — после того, как Ильич поздоровался с высокими встречающими особами и обошел строй бравых индийских военных, безопасники разрешили спуститься по тому же трапу и всему хвостовому отсеку.

Начальство уже укатило в длинных черных членовозах, причем Ильичу подогнали именно ту Чайку, на которой я недавно с Егором во Внуково переместился. А всех сопровождающих запихнули в два тойотовских микроавтобусика и повезли куда-то вглубь таинственной и загадочной страны Индии. Я от нечего делать проинспектировал содержимое своих карманов и неожиданно наткнулся на листочек, где Миронов записал фамилию своего знакомого, которого из страны не выпускали. Тогда-то я не ознакомился даже, что он там пишет, а тут вчитался и поразился — его знакомого звали Семен Наумыч Гинденбург… мой бывший начальник по институту и еще о нем недавно Цуканов обмолвился, чтоб я держался от него подальше. Вот и думай тут, какая тесная у нас планета и что с этой мироновской просьбой делать.

Ничего не придумал, засунул записку поглубже в карман и стал смотреть в окно, где проносились живописные индийские реалии.

— Бедновато тут народ живет, — заметил сидевший рядом со мной Цуканов, — зато круглый год тепло, отопления не требуется.

— И весело, — добавил я, — если вспомнить индийский кинематограф. А какая у нас, собственно, программа на сегодня?

— У меня — сопровождать Леонида Ильича на двух встречах, — ответил Цуканов, — сначала с Индирой, потом с общественностью. А у тебя не знаю какая… наверно тоже в число сопровождающих включат, только уж не за столом переговоров сидеть придется, а где-то рядом.

— А вечером?

— А вечером концерт в этом… — он вытащил из кармана записную книжку и с трудом прочитал, — в Вигьян Бхават… это у них здание такое для специальных случаев, как наш, переводится как Дом науки. Танцы с песнями будут… ты в список приглашенных не включен, но наверняка кое-кто откажется, так что могу вписать…

— Тоска же смертная, эти их танцы с песнями, — выдал я свое глубинное отношение к этому виду искусства, — но ладно — если кто откажется, я готов его заменить… будет что вспомнить потом. А это что? — и я показал на пронесшийся слева богато изукрашенный вход в какой-то парк.

— Это? — сдвинул брови Цуканов, — это, если я не ошибаюсь, мемориал Махатмы Ганди… его где-то тут рядом убили в сороковых годах.

— Типа нашего мавзолея? — уточнил я.

— Ну да, типа… — не стал спорить он, — только Махатму не бальзамировали, а сожгли, такие у них