Игорь Пронин - Исход

— Остается надеяться.

За «ширмой» взревел хор мутантов.

— Надежду увидели! — доверительно хихикнул Капитан. — Свежее мясо, так сказать!

После того как Новосиб уехал, Дрон повел группу отдыхать. Но не в здание, как полагал Максим, а за угол. Там он увидел множество палаток, установленных ровными рядами. Кое-где дымились костерки, но сам лагерь был почти пуст.

— Так сейчас все на выездах, — ответил на его вопрос Дрон, почесывая щетину. — Вернутся, как всегда, не все… Тут только дежурные сейчас. Ну и хорошо. Ополоснемся тем, что привезли, и завалимся спать. Вечером будет шумно. Это еще если дождь не пойдет.

Дрон тревожно посмотрел на понемногу сгущавшиеся над ними облака, грозившие потом превратиться в тучи.

— А как тут, в центре, во время ливня? Мутанты атакуют базу?

— В прошлый дождь базы-то этой еще не было. Люди постоянно прибывают, пока еще: сидели в подвалах или просто квартирах, ждали помощи… Теперь вылезают и группами или по одному идут кто в центр, кто за МКАД, это уж у кого какие взгляды на происходящее. Так что база расширилась, и мы в это время сюда попали. Я бы, конечно, предпочел под крышей жить, но нужно место для стариков и детей.

— У нас тоже больше половины группы ушло в область, — вспомнил Максим Тарского и его людей. — Решили в каком-нибудь дачном поселке отсидеться. Там скважины на участках, с водой проблемы нет. Вот чего нам не хватает.

— Ты видел, как мутанты копают? Все берега изрыты! Да и на том объекте, где друг Новосиба помер, — они же из-под земли их достали, сечешь? — Дрон оглянулся и взмахом предложил всем занимать палатки и отдыхать. — Эх, не верю я в такие поселки. Ходили у нас тоже такие разговоры, а потом как пошли случаи один за другим: там подрыли, тут пролезли… Все метро под их контролем, говорят. И вода туда теперь проникает, из-за этих дыр. Здорово, Шилка! Чего одна?

Из палатки выглянула женщина лет сорока, когда-то крашеная блондинка. Теперь цвет ее волос было трудно определить: они отросли уже сантиметра на три. Она как-то робко улыбалась вернувшимся.

— Дроник, обними меня, а? Я ведь Олега Игоревича своими руками пристрелила…

Дрон присел, погладил ее по голове, и женщина сразу разревелась. Одна ее нога, как заметил Максим, была в гипсе. Вот, значит, кого оставляют дежурить. Что случилось с незнакомым ему Олегом Игоревичем, было понятно без всяких вопросов. Толик, посвистывая, прошелся вдоль палаток.

— Восемь наших, я так понял, — сообщил он Максиму, вернувшись. — Надо нам постараться вместе устроиться. Потери были, наверняка осталась где-то и сразу пара свободных лежанок.

Это оказалось не так-то просто. Из восьми палаток группы Новосиба две оказались женскими, туда дорога была заказана. В еще одной безраздельно властвовал Папа Миша, и там после рейда оказались свободными два места, но занимать лежак его погибшего сына было по меньшей мере неудобно. В конце концов помог Дрон, уговорив молчаливого старичка переселиться. Точнее, его и уговаривать не пришлось: едва поняв, что от него хотят, седовласый, тощий мужчина отложил какую-то книгу, скатал матрас, прихватил рюкзак и ушел.

— Это Кащей, — пояснил Дрон. — Ему предлагали сразу в «пионерский лагерь», а он отказался наотрез. Новосибу понравилось, он его взял. Тянет пока, хотя сил мало у старика. Да еще Олега Игоревича не стало… Единственный его был друг, вообще он молчит почти всегда.

— Что за лагерь? — вскинул брови Толик. — Что за пионеры?

— Это в здании. «Пионерами» или иждивенцами зовут детей и стариков, которые уже не могут быть в мобильных группах. Вот если будет дождь, то придется нам туда бежать, в тесноте с ними размещаться. Ну, пошли споласкиваться.

Женщины уже натянули между двумя своими палатками простыни и теперь суетились, бегая с тазиками и бутылями с водой. Появившийся Степаныч нервничал, расхаживая с блокнотом по палаткам и пытаясь сосчитать, сколько воды теперь в отряде и как она используется. Прихватив наполовину пустую пятилитровую емкость, Дрон поманил парней в сторону.

— Это все, что мы реально можем получить. Мало, но куда деваться? Неизвестно, как будет с водой завтра, а еще ужин готовить, да и просто пить нужно людям.

— Негусто! — фыркнул Толик. — Да я себе задницу, пардон, этим не отмою!

— Новосиб раз в несколько дней нам банный день организует, тогда — другое дело, — немного смутившись, уточнил Дрон. — А это так, умыться. Извините, но больше воды нет. Девки — другое дело, они со стакана воды помыться целиком исхитряются, хоть и ворчат. О, кипяток уже потащили к себе! Мы переживем, я думаю.

Максим, успевший раздеться до пояса, пока парни говорили, первым подставил руки и с наслаждением, фыркая, умылся, хотя в другое время сам сказал бы: только грязь растер. Он как раз лил воду тонкой струйкой на протянутые ладони Толика, когда позади раздался какой-то шум. Оглянувшись, они увидели пятерых парней в камуфляже и брониках, чумазых, злых. Один, выставив вперед автомат, молча оттеснял от палатки Степаныча, другие выносили оттуда бутылки с водой. Рядом гудел незаглушенный мотор «Газели». Максим и не заметил, пока умывался, как она подъехала.

— Парни, да побойтесь Бога! — кричал Степаныч, и со всех сторон к нему подтягивались вооруженные полуодетые бойцы. — А нам что, пить и мыться не надо?! Мы и так со склада не просим, на самообеспечении! Идите на склад, если вам надо!

Долговязый парень, поставив бутылки и кивнув товарищам, быстро огляделся, поправляя автомат. Он шагнул к Степанычу и стиснул рукой его плечо.

— Там парни гибнут, ты понимаешь? Пока вы тут плескаетесь — они гибнут! А у нас воды нет ни глотка! Вы тут жируете, по магазинам катаетесь, а мы воюем!

Максим, набросив грязную рубашку, собрался было идти за оружием к палатке, но Толик остановил его.

— Они только что из боя вышли, горячие еще, — тихо сказал он. — Я знаю. Соваться к ним опаснее, чем тебе кажется. И они не чета нашим, закипят — положат половину сразу.

— Да за что? За воду?

— За обиду, — уточнил Толик. — Ты их глазами на нас посмотри. А они там воюют с этими козлами в бункерах.

Между тем обстановка накалялась. К бойцам подскочили женщины, попробовали, по своему обычаю, взять на крик, усовестить. Это не помогло: расталкивая дам плечами, чумазые грузили бутылки в «Газель». Двое снова сунулись в палатку и вынесли еще воды. Степаныч даже подскочил от возмущения.

— Да вы же последнее забираете! Что ж вы как суки со своими!

Это он сказал зря, потому что молчаливый парень, сдерживавший его, неуловимым движением ударил Степаныча прикладом прямо в лицо. Вроде бы и не сильно, но Степаныч сразу упал и, приподнявшись было, тут же без сил снова опустился на гравий. Шум удвоился, с обеих сторон защелкали затворы, но в этот момент из своей палатки вышел Папа Миша.