Уильям Дитц - Обман

— В сущности, и то и другое, — сказал он. — Имеются сведения о том, что к моменту нападения на Академию Пол Грейсон, убивший нескольких сотрудников, являлся пленником «Цербера». По неизвестным нам причинам Призрак не стал уничтожать перебежчика. Известно, что Грейсон находился в заключении на космической станции и был подвергнут серии экспериментов, в результате чего оказался под влиянием Жнецов. Мы собственными глазами видели ту лабораторию. Трудно сказать, насколько сильным было влияние Жнецов на Грейсона, но определенно значительным.

— Ах, вы так считаете? — воскликнул турианец. — А на каком основании? Я читал рапорты. Этот человек увлекался красным песком. Вы знали, что он раньше был агентом «Цербера». Зачем же приплетать сюда Жнецов, если мотивы его поступка и так очевидны?

— Вы совершенно правы, — согласилась Кали. — Грейсон был наркоманом. Но еще он был отцом одной из моих учениц. Очень талантливого биотика по имени Джиллиан. И Грейсон души не чаял в дочери. Громить ее школу было не в его интересах. И все-таки он на это пошел. И куда он направился в первую очередь? В исследовательскую лабораторию, где хранились все данные о наших студентах. Убив нескольких сотрудников, он ворвался в хранилище, куда поступали результаты всех испытаний и тестирований. Уже через мгновение он начал передавать информацию…

— У вас есть доказательства? — перебил землянин. — Сигналы, прошедшие через экстранет? Вы можете доказать, что Грейсон передавал информацию именно Жнецам?

— Нет, — ответил Андерсон. — Мы не можем этого доказать. Но организм Грейсона подвергся значительной модификации, и мы убеждены, что он имел возможность передавать информацию, не прибегая к помощи традиционных технологий связи.

— Даже если это и так, — рассудительно заметила азари, — разве не логично было бы предположить, что Грейсон действовал по заданию «Цербера»? И что информация предназначалась именно Призраку? Не хочу вас обидеть, адмирал, но Грейсон работал на «Цербер». Это прочеловеческая организация, которая ни перед чем не остановится ради достижения своих целей. И вы тоже человек. Мне была бы понятна попытка снять вину со своей расы. Не намеренно — я знаю, что для этого вы слишком хороший профессионал, — но, может быть, бессознательно. Что касается мисс Сандерс, — продолжала азари, — у нас есть сведения, что Грейсон уважал ее и относился с полным доверием. Этого могло быть достаточно, чтобы повлиять на ее суждения.

Андерсон ощутил растущее раздражение. Ему потребовалась вся дисциплина, выработанная за долгие годы службы во флоте, чтобы не одернуть азари.

— «Цербер» представляет определенную угрозу, — напряженным тоном произнес он. — Но если вы прочли все материалы, собранные мисс Сандерс и мной к сегодняшнему заседанию, вам должно быть известно, что тело Грейсона было исследовано тремя независимыми экспертами и все они высказали мнение, что происхождение имплантатов неизвестно. Более того, в тех случаях, когда имелась возможность их испытать, устройства демонстрировали слишком необычные функции, чтобы быть делом рук человечества. Но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. С вашего разрешения, я попрошу продемонстрировать вещественное доказательство.

Член Совета от Земли с демонстративным вздохом откинулся на спинку кресла:

— Делайте, что считаете нужным. Чем скорее закончится этот фарс, тем лучше.

Вспыхнул луч прожектора, и из пола с негромким свистом стала подниматься блестящая металлическая колонна. Установленный на ее вершине дисплей оказался точно посредине между членами Совета и Помостом Просителей. И тогда все увидели, во что превратился Грейсон. Его тело было заключено в прозрачный кокон стазис-поля. Случайно попадавшие на него пылинки ярко искрили.

Тело было обнажено, и кожа приобрела сероватый оттенок. В центре лба виднелись два пулевых отверстия, а тревожно открытые глаза были обращены вверх, словно смотрели на того, кто спустил курок. Имплантаты, интегрированные в конечности, бездействовали, лишенные оживляющей их энергии, но их было хорошо видно — под тонким полупрозрачным слоем кожи словно извивались змеи.

— Ох! — взволнованно воскликнула азари. — Я не могла себе такого представить! Бедняга!

— Да, бедняга, — хладнокровно согласился ее сосед-человек. — Можно себе представить, сколько ему пришлось выстрадать. Но как ни больно это признавать, люди способны быть беспредельно жестокими по отношению друг к другу. Я не могу сказать, как появились имплантаты Грейсона, как не могу определить и их назначение, но «Цербер» известен своей жестокостью. И ничто не указывает на связь с Жнецами.

— Согласен, — добавил саларианец. — Но я считаю, что нельзя просто отмахнуться от вероятности участия Жнецов. Я предлагаю поручить адмиралу Андерсону и мисс Сандерс продолжить расследование. Если они не против.

Андерсон взглянул на Кали и заметил, как она кивнула. Он снова перевел взгляд на саларианца:

— Мы не против.

— Хорошо, — сказала азари, радуясь возможности завершить обсуждение. — Уберите, пожалуйста, тело. Мы видели достаточно.

Несмотря на то что публику из амфитеатра удалили, в зале оставались десятки служащих Цитадели. Когда погас прожектор и металлическая колонна опустилась в подсобное помещение под полом, один из одетых в униформу служащих бросил взгляд по сторонам. У него имелось сразу два работодателя. И второй обладал неутолимой жаждой информации. Человек выскользнул из зала.

Кали зашла в комнату ожидания и окинула взглядом кресла. Ника нигде не было. Большинство просителей уже разошлись, но саларианец все еще ожидал своей очереди.

— Простите, — обратилась к нему Кали, — мы оставили здесь мальчика… не знаете, куда он ушел?

Саларианец поднял взгляд от своего инструментрона:

— Он вышел минут пятнадцать назад.

Кали поблагодарила его, активировала свой инструментрон и произнесла имя Ника. В ответ прозвучала только запись: «Это Ник. Оставьте сообщение. Я перезвоню».

— Не отвечает? — спросил Андерсон.

— Только голосовая почта. — Кали беспокоилась, и это отразилось на ее лице. — Я ведь сказала ему оставаться здесь.

— Ты же знаешь Ника, — сказал Андерсон. — Вероятно, ему стало скучно и парень отправился в «Куб». Он все утро говорил об этом месте.

— Возможно, ты прав, — согласилась Кали. — Но надо бы проверить. Заедем в «Куб» по пути домой.

Андерсон считал, что Кали уделяет слишком много внимания всему, что касается Ника. В конце концов, парню уже восемнадцать. Однако она отвечала за Ника в Академии и согласилась опекать его во время пребывания в Цитадели. А к своим обязанностям Кали относилась очень серьезно.