Сэнди Митчелл - Игра предателя

Личность, о которой я говорю, является не кем иным, как Кайафасом Каином, полковым комиссаром 597-го Вальхалльского. Я осознаю, что он обладает в своем роде раздутой репутацией, которая может склонить некоторых из вас отмести в сторону мои заботы. Но, несмотря на это, я ощущаю, что у меня не остается иной альтернативы, кроме как высказать их. Конечно же, возможно и то, что именно эта-то репутация и привела к настоящему печальному упадку его способностей как комиссара: правду глаголят, что слава, которая выпадает нам, не замедляет ослепить нас своим сиянием[60].

Я мог лично наблюдать тот факт, что дисциплина и соответствующий воинский порядок в полку, который был вверен комиссару Каину, практически отсутствуют, и даже его личный помощник совершенно не соответствует тем нормам, которые ожидаемы от всех солдат священных легионов Его Божественного Величества, в то время как серьезные нарушения и проступки расцениваются как вещи незначительные, которые едва заслуживают его внимания. С того времени как мы прибыли на Адумбрию, он вообще не обращался более к своим обязанностям, проводя все свое время в столице планеты, а не с 597-м, доходя до того, что присоединялся к операциям местного СПО, вместо того чтобы быть со своим Гвардейским полком, который должен бы был его заботить в первую очередь.

Можно было бы утверждать, что его открытие не одного, а даже двух скрытых еретических колдовских гнезд оправдывает его действия, но подумайте вот о чем: ни в одном из этих случаев он не смог предотвратить выполнения той низкой задачи, для которой они были предназначены, а его вмешательство в дела СПО, к которым он не должен был иметь никакого официального касательства, могло в то же время привести к существенному их затягиванию, каковое и обеспечило провал в последнем из этих двух случаев. Я, конечно же, не делаю из этого никаких далеко идущих выводов, но просто говорю о том, что такое совпадение было уж очень счастливым для наших врагов.

Да озарит божественный свет Его Славного Величества ваши размышления над этими фактами.

Ваш скромный слуга,

Томас Бежье.

Мысль дня: касание предательства всегда ближе, чем ты догадываешься.

Честно говоря, меня от вида этой совещательной комнаты уже с души воротило. С каждым разом, как я переступал ее порог, жизнь моя все более усложнялась. Даже предвкушение полноценного ужина и удобной кровати, которого этим утром оказалось достаточно, чтобы удержать меня в Едваночи, не могло меня утешить. Вдобавок и ужин, и кровать теперь откладывались на неопределенное время.

Проклятая комната все наполнялась и наполнялась народом. Кроме Живана и меня, присутствовали двое его помощников, имен которых я не запомнил, даже если кто-то потрудился их представить, а также Колбе, Хеквин и Винзанд. Каждый из них решил отметить серьезность происходящего тем, чтобы притащить с собой двоих-троих лакеев. Мейден тоже присутствовал и, как всегда, мог всецело располагать одной из сторон стола. В этот раз он нашел себе компанию в виде женщины, ввалившиеся глазные орбиты которой столь же хорошо выдавали в ней астропата, как и ее отличительные одежды. Неудобство, которое ощущали остальные при виде этих двух пугал, было практически осязаемым. В тот миг я еще не знал, что со временем этому чувству предстоит значительно усилиться.

— С вами все в порядке, Кайафас? — спросил Живан, и я кивнул, стараясь прогнать из сознания образ комнаты, которую мы недавно обнаружили.

Это было нелегко, должен вам сказать, и это показалось мне довольно странным, учитывая, что мне случалось повидать немалое количество ужасов в течение всей предшествующий карьеры. Но именно эти продолжали возвращаться ко мне, накладываясь на воспоминания о подобном же помещении, которое мы обнаружили в занятом еретиками куполе, и на память о том проклятом смехе, который мне пришлось слушать, пока умирали солдаты СПО. Он тоже был отмечен преследующим меня ощущением знакомства, хотя откуда и как оно взялось — я не мог понять.

— Да, все хорошо, — ответил я, поднимая кружку танны с закусочного стола. Как обычно, я единственный пил ее. Оглядев совещательную комнату, которая все еще наполнялась (кроме того ее конца, где расположились пугала), я постарался перевести разговор на другую тему, прежде чем генерал задаст еще какой-нибудь неудобный вопрос: — Если все на месте, полагаю, надо бы начинать?

— Почти все, — кивнул Живан, протягивая руку за сандвичем с копченым гроксом.

Прежде чем я смог спросить, кого он имел в виду, за дверью случилось какое-то оживление. Говорили на повышенных тонах, и я понял, что инстинктивно тянусь к цепному мечу. Но расслабленный вид лорда-генерала и его хитрый взгляд, брошенный в мою сторону (потому как он, надо добавить, заметил это движение), остановили мою руку на полпути.

— Я что, должна выкатить вашим прихлебателям верительные грамоты? — вопрос от двери был обращен к Живану, как будто в комнате, кроме него, вообще не было людей. И вполне может быть, что всех остальных она за людей и не посчитала.

Молодая женщина, удивительно миниатюрная, но при этом каким-то образом умудрившаяся занять весь дверной проем чистой силой своей личности, прошла между резными косяками, заставив даже их задрожать в почтении. В коридоре позади нее нарисовались пепельные физиономии двух штатных телохранителей лорда-генерала. Живан одним жестом отослал их, и они поспешили с примечательной горячностью закрыть дверь за новой гостьей.

— Ну конечно же не должны. — Живан отвесил величавый поклон. — Ваше присутствие делает честь всему нынешнему собранию.

— Естественно, делает! — раздраженно отрезала она. — И не рассчитывайте, что это войдет у меня в привычку.

Волосы ее были черны и блестящи, оттенка холодной темноты космоса, и ниспадали на плечи, открытые платьем простого и изысканного кроя. Само оно, казалось, было выткано из нитей чистого золота и отражало свет так, что почти слепило, обтекая ее приятно упитанную фигурку. Глубокое декольте (оставлявшее очень мало простора воображению) открывало гладкую и ненормально бледную кожу гостьи.

Что мгновенно захватило мой взгляд, да и любой другой в этой комнате, так это повязка на ее лбу. Она была из того же материала, что и платье, но в самом центре ее горело изображение глаза, вышитое нитью столь же темной, как ее волосы. Совершенно помимо воли я сотворил знамение аквилы — и, поверьте, не я единственный.