Кассандра Клэр - Город падших ангелов

— Я не лгал, — возмутился Саймон. — Мы никогда не говорили, что не будем встречаться с другими!

— Он повернулся к Изабель. — И мы тоже! И я знаю, что ты встречалась с другими…

— Не с теми, кого ты знаешь, — огрызнулась Изабель. — Не с твоими друзьями. Как бы тебе понравилось, узнай ты, что я встречаюсь с Эриком?

— Если честно, я был бы потрясен, — сказал Саймон. — Он совсем не в твоем вкусе.

— Речь не об этом, Саймон, — Майя подошла ближе к Изабель, и теперь они вместе стояли лицом к лицу с ним, как недвижимая стена женского гнева. Бар полностью освободился, и улица была пуста, если не считать их троих. Он обдумал свой шанс убежать и решил, что он был довольно небольшим. Оборотни быстро бегают, а Изабель тренированная охотница на вампиров.

— Мне и правда жаль, — сказал Саймон. Заряд от выпитой им крови, к счастью, уже начал гаснуть. Он все меньше чувствовал опьянение от захватывающих ощущений, и все больше панику. Что было еще хуже, так это то, что его сознание возвращалось к Марин и тому, что он с ней сделал, и была ли она в порядке. Пожалуйста, пусть с ней все будет хорошо.

— Мне следовало рассказать вам. Просто… Вы обе мне нравитесь, и я не хотел ранить ваши чувства.

Как только он произнес это, он понял, как глупо звучал. Просто очередное ничтожество, придумывающее свои ничтожные оправдания. Саймон никогда не считал себя таким. Он был хорошим парнем из тех, кого не замечают, гоняясь за сексуальными плохими парнями или творческими мучениками. За эгоистичными парнями, которые нормально относятся к тому, чтобы встречаться с двумя девушками одновременно, но не лгут об этом напрямую, просто не говорят всей правды.

— Вау, — пробормотал он. — Я ужасный засранец.

— Это, наверно, первая правдивая вещь, что ты сказал с тех пор, как я сюда пришла, — сказала Майя.

— Аминь, — дополнила Изабель. — Хотя, если хочешь мое мнение, ты опоздал…

Боковая дверь бара открылась, и кто-то вышел наружу. Это был Кайл. Саймон ощутил волну облегчения. Кайл выглядел серьезно, но не так, подумал Саймон, если бы нечто ужасное случилось с Марин.

Он стал спускаться по ступенькам к ним. Дождь капал совсем слабо. Майя и Изабель стояли спиной к нему; они буравили взглядом Саймона, со всем своим гневом.

— Надеюсь, ты не ждешь, что хоть одна из нас еще когда-либо заговорит с тобой, — сказала Изабель. — Ия собираюсь поговорить с Клэри — очень, очень серьезно поговорить — о выборе друзей.

— Кайл, — сказал Саймон, не скрывая облегчения в своем голосе, когда тот подошел достаточно близко. — Эм, Марин… она…

Он не знал, как спросить то, что он хотел узнать, не давая Майе и Изабель понять, что случилось, но в итоге оказалось, что это не имело значения, поскольку ему не довелось закончить свою речь. Майя и Изабель повернулись; Изабель выглядела раздраженно, а Майя удивленно, явно не понимая, кто такой Кайл.

Как только Майя действительно увидела Кайла, ее лицо изменилось; ее глаза расширились, а лицо побледнело. А Кайл, в свою очередь, уставился на нее взглядом человека, проснувшегося от кошмара и осознавшего, что он был реальностью. Он зашевелил губами, пытаясь что-то сказать, но не издал ни звука.

— Вау, — сказала Изабель, глядя то на одного, то на другого. — Вы двое… знаете друг друга?

Майя открыла рот. Она все еще смотрела на Кайла. Саймон только успел подумать, что она никогда не смотрела на него так выразительно, когда она прошептала:

— Джордан. — И бросилась на Кайла, выпуская острые когти и погружая их в его глотку.

Ничто не бесплатно. За все приходится платить. За каждую выгоду в чем-то одном приходится расплачиваться чем-то другим. За каждым рождением, есть смерть. Даже за твою музыку, которую мы так часто слушали, пришлось расплатиться. Твоя жена стала платой за музыку. Ад теперь удовлетворен.

Тэг Хагес, «Кости тигра».

Саймон сидел в кресле в гостиной Кайла, уставившись на неподвижное изображение на экране телевизора в углу комнаты. Это была пауза во время игры, в которую Кайл играл с Джейсом, и это было изображение сыро выглядящего туннеля с кучей тел валяющихся на земле и очень реалистично выглядящих луж крови. Это напрягало, но у Саймона не было ни энергии или желания потрудиться выключить это. Образы, которые пробегали в его голове всю ночь, были хуже.

Свет, струящийся в комнату через окно, превратился из размытого рассветного в бледное сияние раннего утра, но Саймон этого практически не заметил. У него перед глазами все еще было обмякшее тело Марин, лежащее на земле, ее светлые волосы, перепачканные кровью. Его заплетающаяся походка в ночи, ее кровь, поющая в его венах. А затем Майя, набрасывающаяся на Кайла, рвущая его своими когтями. Кайл лежал там, даже не поднимая руки, чтобы защититься. Он, вероятно, позволил бы ей убить себя, не вмешайся Изабель, грубо оттащив Майю от него и бросив на мостовую, удерживая там, пока ее гнев не превратился в слезы. Саймон попытался подойти к ней, но Изабель удержала его своим разъяренным взглядом, обнимая другую девушку одной рукой и выставив вперед вторую.

— Убирайся отсюда, скомандовала она. — И прихвати его с собой. Я не знаю, что он ей сделал, но это должно быть что-то очень плохое.

Так и было. Саймону было знакомо это имя. Джордан. Оно уже всплывало ранее, когда он спросил ее, как она превратилась в оборотня. Ее бывший парень сделал это, сказала она. Он сделал это в диком и жестоком нападении, а затем сбежал, оставляя ее в одиночестве разбираться с последствиями.

Его звали Джордан.

Именно поэтому рядом со звонком у двери Кайла было только одно запись. Это была его фамилия. Его полное имя должно быть Джордан Кайл, догадался Саймон. Он был глуп, невероятно глуп, раз не догадался об этом ранее. Ему не нужно было другой причины, чтобы ненавидеть себя в данный момент.

Кайл — или, скорее, Джордан — был оборотнем; он быстро исцелялся. Ко времени, когда Саймон поднял его без особой осторожности на ноги и повел назад к машине, глубокие царапины на его шее и под разорванной футболкой зажили до окровавленных шрамов. Саймон взял у него ключи и отвез его на Манхэттен, преимущественно без разговоров. Джордан сидел почти неподвижно на заднем сидении, уставившись на свои окровавленные руки.

— Марин в порядке, — сказал он в итоге, когда они ехали по Вильямсбургскому мосту. — Это выглядело хуже, чем было на самом деле. Ты еще не так хорош в питании человеческой кровью, так что она не слишком много потеряла. Я посадил ее в такси. Она ничего не помнит. Она считает, что ей стало плохо рядом с тобой, и очень смущена.