"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов

А про омут нужно запомнить, очень к Катарине подходит. Надо же, цепная львица!

— Хлопушка, — продолжала тем временем Урсула, и я подошёл поближе.

— Можно, я взгляну? — спросил я, а следом у меня в руках оказалось весьма непривычное оружие.

Это была самая примитивная пищаль, какую можно изготовить из говна и палок. На грубо струганный черенок от какой-то лопаты насажена кованая железная трубка длиной с полметра. Оно имело небольшое отверстие, в которое насыпали затравочный порох, а потом просто поджигали тлеющим фитилём или горящей лучиной. Черенок даже не упирался в плечо, а ложился на него сверху и поджимался подбородком, чтоб не елозил, так как для поджога нужно иметь одну свободную руку. Но при должной сноровке с одного-двух десятков метров можно нанести серьёзные повреждения даже закованному в броню воину. Главное — чтоб ствол не разорвало от избытка пороха.

Я хмыкнул и передал оружие Катарине. Действительно, бюджетная банда на нас напала!

— Ещё одна хлопушка, — продолжила Урсула. — Волшебницу бы научить пользоваться. Ей фитиль не нужен для поджога.

— Магесса и так может человека убить, — ответила за Лукрецию храмовница. — Вон, потеряйцы обноски делят, сорванные с задушенной магией разбойницы. Была бы волшебница чуть сильнее, шею бы свернула. А ещё одну добивать пришлось, чтоб не мучилась: у неё весь живот в кашу, и орала, как свинца хлебнула.

Урсула продолжила перечислять вещи, среди которых были ножи, один неплохой боевой топорик, который сразу заграбастала себе мечница, мол, дочке подарит. Я морщился, разглядывая трупы, но в делёжку не вмешивался. Только когда перебирание трофеев закончилось и все они оказались сложенными в кучу, мне подумалось, что личные вещи никто не тронул — только оружие, снаряжение и деньги, а также различные обереги, которые отдельно от остального сложили на кусок ткани. Бросилась в глаза серебряная бляшка одной из разбойниц в виде монеты с едва различимыми символами жизни и смерти на аверсе и реверсе — знак двуликой покровительницы удачи Такоры. Кстати, такая же бляшка была и у тёти Урсулы. У наёмницы вообще на шнуре целый ворох медных чешуек с символами небожительниц болтался.

— Де-е-ем! — громко и расстроенно протянула Урсула. — Этот хлам даже на десяток серебряных не потянет. Спихнём побыстрее.

— Я сама поторгуюсь. С пяток монет сверх смогу получить, — протянула Катарина, глядя на добычу, а потом подняла с травы ткань с амулетами, быстро завязала концы в узел и протянула позвякивающую ношу мне.

— Не хочешь со мной в храм знаки отнести? Это благое дело.

Я подставил руки, и на мои ладони лёг не тяжёлый по весу и очень нелёгкий из-за причин появления узелок. Пальцы Катарины осторожно сжали мои, но девушка словно вспомнила о приличиях и резко убрала руки. В этот момент в голове раздался голос системы, и я едва сдержался, чтоб не выругаться.

«Логическое решение найдено, — выдала запоздалое резюме на недавний запрос моя цифровая помощница. — Вы — лунатик».

* * *

— Дырка безмозглая! — орала сиплым старческим голосом женщина.

Капюшон слетел с головы, показав в свете костра острое лицо с крючковатым носом и выцветшими до серости глазами. Её седые, но в меру ухоженные волосы были заплетены в две косы, в каждой из которых виднелось по знаку фортуны — медной бляшке с двуликой богиней. Одна сторона хмурая и с мечом, вторая — добрая, с дубовым венком в руках. Чеканка грубая, отчего человеческие очертания можно с трудом различить, но это неважно — ведь обереги не для красоты делают.

— Я что сказала⁈ Обстрелять и уйти! Нет же, разум не дарован небесами! Это сложно⁈ — не унималась она.

От гнева у неё тряслись губы, а грудь ходила ходуном, не в силах держать невысказанные, но готовые вырваться слова.

Вторая женщина, простывшая, выглядела моложе, на вид лет тридцати, но изуродованное шрамами лицо было лишено красоты. Даже без этих шрамов, тяжёлый подбородок и кривые зубы, равно как привычка крутить в пальцах нож, отталкивали желающих пообщаться. Собственно, в пляске фортуны шрамы и появились.

Даже помощницы старухи шарахались в стороны, когда простуженная шла мимо кипящего на огне котла. Чувствовали в ней полное пренебрежение жизнями и внутреннюю злость. Все шарахались, кроме самой старухи: сорок лет в походах и войнах лишили её этого чувства.

— Я… это… сорок сликв сыпнула вперёд, и… это… объяснила им, что делать, — кашляя, прохрипела простуженная. — Хо́дочниц потом в землю, как ты сказала, — продолжила она оправдываться, опустив голову и убрав руки с ножиком за спину.

— Сорок⁈ — ещё больше взбеленилась старуха. Она ещё была сильна в свои шестьдесят с косичкой. Жилистые пальцы до хруста сжались в кулак, и казалось, она вот-вот ударит свою помощницу. — Надо было оставить тебя дожидаться виселицы, а не выкупать под залог! О тебе говорили как о надёжной женщине! А ты…

Старуха сплюнула под ноги с полным пренебрежением.

— Я ещё ни разу не кинула нанималицу, — процедила в ответ простуженная, сверкнув глазами исподлобья.

Ей хотелось отыграться за оскорбление, но не удалось.

— Надёжность — это не только язык за зубами! Это ещё и способность выполнить всё в точности!

Седая женщина замолчала и вздохнула. Заговорила она только через несколько ударов сердца, но уже без крика.

— Это моя вина. Ты привыкла резать портовых недоумиц, а здесь дело куда более тонкое. Нужно было заранее объяснить. Запоминай. На сорок сликв толковых девок не купишь, а твой сброд даже толком оружие в руках держать не умел. Им только по тёмным улицам одиночек к стенке жать. Найди кого-нибудь из квадрильи, можешь из латонок нанять.

— Квадрилья вперёд только силингами или марками берёт. У меня из золота — дырка в кармане.

— В голове у тебя дырка, а не в кармане! Найти — значит, встречу устроить, — с горькой улыбкой ответила старуха. — У них по пути Ганивиль. Городок маленький, но ночное сестринство там есть, всё же, торговый тракт очень живой. Там и встретим халумари с ведьмой.

Катарина сидела, прислонившись к колесу фургона и закутавшись в походное одеяло. После второго подряд нападения разбойниц решили поделить ночь с Урсулой поровну, и хотя сейчас