Фантастика 2026-213 - Борисова Светлана

Охотятся иколы при помощи специально оборудованных ловушек. Причём размер ловушки варьируется в зависимости от численности живущих под ней иколов. Что именно служит ловушкой, зависит от места. Это может быть красивый безлюдный замок, стоящий на небольшом расстоянии от крупного поселения, либо красивый вид, вроде нашей поляны. Когда люди, привлечённые чудесным видом и удивительными цветами, а животные — сочной травой и чистой водой, заходят на неё, колония генерирует излучение, способное усыпить даже звёздных демонов. Что происходит дальше, думаю, нет нужды пояснять.

Если жертва всё же просыпается, её сводят с ума при помощи видений, нагоняющих невыносимый страх. Поэтому до сих пор никто не знает об их существовании. Конечно, шила в мешке не утаишь, и со временем местные жители начинают обходить ловушку стороной. Тогда иколы уходят в другое место.

Внутреннее устройство колонии неизвестно. Но есть предположение, что это нечто схожее с устройством общественных насекомых. Никаких зачатков цивилизации — даже в форме украшений, не говоря уж об одежде и орудиях труда.

Природа используемого иколами излучения тоже неизвестна. Единственно, что достоверно, оно имеет естественное, а не искусственное происхождение. Откуда такая эволюционная особенность, тоже тайна, покрытая мраком.

Фух! Кажется, всё.

Владычица ночи выдохнула и торжествующе посмотрела на Даджи, мол, знай наших.

— Кто бы мог подумать, что эти твари настолько уникальны, — сказал он и с брезгливой миной пнул самочку иколы. — И всё же выглядят они отвратительно.

— Вам ли не знать, что красота — понятие относительное. Уверена, с их точки зрения мы тоже уроды из уродов.

Обратив внимание, что они разговаривают только вдвоём, Владычица ночи обернулась. Непроходящая апатия на лицах мужчин и девушки, которые неверной походкой плелись позади, вызвала у неё тревогу.

— Что это с ними? — тихо спросила она, взяв Даджи под руку.

— Думаю, сказывается пережитое потрясение, — последовал хладнокровный ответ, и демон-лис успокаивающе похлопал её по руке. — Они же люди. Не беспокойтесь, рано или поздно это пройдёт.

***

Как только люди и демоны скрылись из виду, иколы зашевелились. Сначала задёргались конечности, причём совершенно синхронно, затем они разом выбросили правую руку вверх, а левую согнули в локте.

Когда большая часть иколов выбралась на поверхность, их тела завибрировали, будто они лежали на отбойных молотках. После сеанса вибрационной встряски, сопровождавшейся перемещением по поверхности, наступил период покоя. Иколы замерли, раскинув руки и ноги, причём так чтобы они касались рук и ног соседей. В местах, где образованные ими извилистые цепочки имели прорехи, неведомая сила вытолкнула наверх трупы животных и людей.

Стоило иколам учуять вожделенный запах, и они всей толпой бросились к еде. Рыча и отталкивая друг друга, они рвали когтями полуразложившиеся куски мяса и жадно вгрызались в него зубами.

Когда голод был утолён, началось совокупление. Самцы по очереди оплодотворяли самок и, выдохшись, возвращались на своё место в цепочке.

Свист на грани слышимости прекратил сексуальный разгул. Хаос, вызванный восполнением пострадавшей популяции, уступил место рабочей дисциплине и порядку.

Иколы дружно встали на четвереньки и, образовав единую цепочку, заключили поляну в кольцо, а затем по тугой спирали начали продвигаться к её центру, то и дело запуская руки в рыхлую землю. Около стелы, поднявшейся в центре поляны, они один за другим уходили под землю. Как такового хода не было, они погружались в землю, как ныряльщики уходят под воду.

С исчезновением последнего икола поляна обрела прежний вид. На ней вновь росла сочная зелёная трава, цвели чудесные синие цветы и мирно журчал родник с хрустально-чистой водой, льющейся в большую каменную чашу; на её краю стояли несколько нарядных глиняных кружек.

Ловушка снова цвела и пахла, и жертвы не заставили себя ждать. Первой на поляну вышла женщина, находящаяся на излёте молодости, а за ней совсем ещё зелёный юнец. Сначала они попили воды у родника, не забыв прикарманить кружки, после чего затеяли игру в догонялки, которая кончилась тем, что парочка со смехом повалилась на траву.

На этот раз золотое сияние было настолько слабым, что со стороны его никто не заметил.

ГЛАВА 15. Когда на кон поставлены любовь, дружба и жизнь

Появление демона-лиса было для Миреллы полной неожиданностью; впрочем, демоница в образе Тессы Таден произвела на неё не меньшее впечатление. Она резко натянула поводья, и белый породистый конь взвился на дыбы.

Зрелище того, как североводская княгиня укрощает взбунтовавшегося жеребца, было не просто завораживающим, оно прямо-таки просилось на полотно художника. Об этом же говорило восхищение, написанное на лицах её воинства. Позабыв о том, что должны защищать свою госпожу, стражники, открыв рты, смотрели на прекрасную рыжеволосую девушку, которая с полным самообладанием продолжала держаться в седле, несмотря на дикие прыжки взбесившегося животного.

«Да-а! Мирелла умеет себя подать, — одобрительно подумал Даджи. — Жаль, что до изобретения кинематографа ещё далеко, а то быть бы ей великой актрисой». Он прислушался к себе и в удивлении покачал головой. Прошло больше сотни лет с их последней встречи, поэтому ему казалось, что он больше ничего не испытывает к той распутной девчонке, что танцевала перед ним на дороге, а затем спустя сорок лет имела наглость вернуться, чтобы просить его об услуге, хотя любая другая на её месте никогда бы не осмелилась на такой дерзкий поступок.

К досаде демона-лиса, своенравная ведьма по-прежнему была ему не безразлична. Вдобавок его интриговал отпечаток властной силы, читаемый на её лице. Но куда сильней его привлекало то, что было сокрыто от чужих глаз, но не от него. «О! эта порочность, дошедшая до крайности, и в то же время неуверенность в себе и непроходящая грусть. Какое занятное сочетание! Моя дорогая ведьма, да ты по-прежнему полна сюрпризов. Вынужден признать, что с годами ты становишься всё лучше. В этом ты похожа на вино: чем больше ему лет, тем изысканней и богаче его вкус», — усмехнулся он.

Даджи исчез и спустя мгновение возник рядом с беснующимся жеребцом. Стоило ему взять его под уздцы, и конь замер, дрожа всем телом, затем его передние ноги подломились, и он рухнул на колени.

— Слазь! — велел он.

Вздохнув, Мирелла выбралась из седла. Подойдя к демону-лису, она тоже опустилась на колени.

— Мой господин, мне нет прощения. Ваша недостойная служанка посмела украсть вашу вещь, потому