Игорь Пронин - Исход

— Сектанты какие-то? — попытался уточнить Белоглазов, разговаривавший со спасенными в автобусе, который все привыкли называть вторым. — И что проповедовали?

— Да козлы они и сумасшедшие! — ответила одна из женщин, державшая чашку в трясущихся руках. — Несли какую-то ахинею, ни один книгу-то в руках не держал! Сначала насиловали, а потом и этого не могли, только били и мучили! Была еще Люда с нами, так они ее людоеду отдали. Не совсем, а… Вы понимаете. Она с крыши головой вниз бросилась, да мы все хотели, просто надеялись, что хоть кто-то появится, должен же быть порядок на земле!

— Что вы к ним пристаете, а? — набросилась, наконец, на майора Надя. — Вы вообще понимаете, в каком они состоянии? Что с ними происходило все эти дни?

— Ладно, ладно… — Белоглазов пошел к дверям. — Пророк, значит, и Конец Света.

На крыше быстро навели подобие порядка — так уж было заведено у Новосиба. Каждое толковое место может пригодиться. Со «склада» мерзавцев кое-что забрали, а остальное прикрыли имевшимся там брезентом, туда же убрали аккуратно сложенные палатки. Мутантов добили и вместе с недоеденным мясом скинули вниз. Занимаясь этим, Максим рад был бы освободить желудок еще раз, но для этого следовало еще раз позавтракать. Пьяного «рыбака», к его удивлению, не пристрелили, а связали и уложили в хвост первого автобуса.

— Зачем это? — спросил Максим у Дрона, одного из бойцов Новосиба. — Его что, в отряд примут? Я тогда его сразу убью.

— Не боись, чучело! — заржал Дрон, словно жеребец. — Новосибу дерьмо в отряде не нужно. А вот тем, кто пытается лечение найти, эксперименты ставит, как вот те, что с объекта вырвались, — этим он пригодится.

— Для опытов?.. Ну, а что. Пусть послужит общему делу!

— Именно так, Максим. — Белоглазов неслышно оказался у них за спиной. — Заканчивайте, Новосиб торопит, пора отправляться.

Последний автомат, который Максим нашел под палаткой, — наверное, «рыбаки» забыли о нем, он прихватил с крыши, когда уже спускался на крышу автобуса. А войдя в двери, как бы случайно положил на пол возле Толика, который понимающе и благодарно ухмыльнулся. Свой калашник Максим, конечно, тоже не стал возвращать Новосибу. Тот ничего не сказал, хотя СВД у майора изъял: редкая и иногда очень нужная вещь.

Не успел автобус тронуться, как пьяный очнулся, стал хрипеть, ругаться и требовать водки. Врач, тот самый, что перевязывал умиравшего Сергея с объекта, предложил позволить ему хотя бы воды напиться. Эта идея Новосибу не понравилась.

— Он водки просит, а не воды. Ну вот и дайте ему водки! Смотрите только, чтобы автобус не заблевал. Мне от него нужно одно: чтобы заткнулся и не мешал, а уж на базе им другие займутся. Вот ты, майор, возьми бутылку из тех, что с крыши сняли, и напои его, к чертям, обратно!

— У него явно серьезное отравление, — заспорил было врач. — Вдруг не довезем до вашей базы?

— А мне плевать! — Новосибу явно изменила обычная хозяйственность. — Люди выжить пытаются, страдают, борются, а такие вот сами норовят подохнуть — зачем мешать? Мы уже видели таких. Ну, не мерзавцев, как этот… Тем более, пусть подыхает! Ему повезло, не погиб и не обратился, а он что со своим счастьем делает? Пользуется халявой и нажирается, пока не сдохнет. Пусть дохнет. Белоглазов, ты слышал команду? Вот тебе бутылка, приказываю: пленный должен лежать бревном и не раздражать меня и личный состав!

Майор, поначалу брезгливо морщившийся, вдруг передумал, принял из рук Новосиба водку и пошел в хвост автобуса, на ходу хлопнув по плечу Максима. Он поспешил следом. Пленный то слабо стонал, то вдруг начинал извиваться в путах, как червяк, и матерно орать, так что приказ Новосиба всех устраивал. Белоглазов попросил Максима держать голову отморозка и открыл бутылку. Тут же ноздри находящегося в глубоком запое затрепетали, глаза широко раскрылись.

— Братан… — жалобно простонал он. — Помираю… Дай!

— Хорошо, — тихо сказал Белоглазов и осторожно влил ему в рот с наперсток. — Я тебя буду угощать, а ты мне будешь отвечать. Сможешь?

— Да-ай… — Пленный облизнул губы. — Ну да-ай…

С сомнением поджав губы, майор опять дал несчастному глотнуть из горлышка. Тот поторопился втянуть водки как можно больше и поперхнулся, так что Максиму пришлось посадить его, чтобы пленный мог прокашляться. «Как бы и правда его тут не вытошнило, — подумалось ему. — И как бы убирать за ним не пришлось мне… Хорошо бы ведро из „туалетного запаса“, но ведь не дадут для этого».

— Ух, чуть отпустило… Нет… Дай еще.

— Я тебе сколько хочешь дам, но сперва ответь: откуда вы сюда приехали?

— Мы? — Пленный изумленно вытаращился на майора, а потом с еще большим изумлением оглянулся. — А это я где?

— А это мы в больницу едем. — Белоглазов дал ему понюхать бутылку. — Не бойся, я тебя не брошу. Мы тебя с крыши универсама сняли. Как ты с друзьями туда попал?

— Какими, нах, друзьями, нна? — Он нахмурился. — Этими, «невинными»? Ну, да, расскажу. Дай.

Майор «дал», и пленный снова закашлялся, но теперь уже с удовольствием. Получая дозу алкоголя, организм отвечал временным приглушением симптомов отравления.

— Я сам «невинный». Это Новый Иеремия круто придумал, он в натуре пророк. Ты чо! За полгода, говорят, все предсказал. В церковь полез проповедовать, а ему там, говорят, поп прямо в лоб — нна! — Он засмеялся и тут же удивленно осекся. — Брат, у меня руки связаны. Развяжи, брат.

— Лучше еще глоток! — посоветовал майор. — Где он, Новый Иеремия этот?

— А шут его знает! — ответил пленный после того, как преодолел спазм в желудке. — Наверное, там же, в Измайлово. А может, откочевал куда. Жаль, что мы не смогли вернуться. Он нас в одно место послал, забрать там калашниковы, патроны, он знал где, на квартире одной… — Пленный икнул и помотал головой. — Ох, опять накатывает…

— Не торопись! Где именно в Измайлово?

— Да откуда я знаю? Я туда случайно попал, уже когда началось все, вообще я в этом… в этом… — Он несколько раз сглотнул, потом понурил голову и неожиданно заговорил почти трезвым голосом. — Что ты пристал, а? Новый Иеремия все предсказал. И когда это случится, и как будет: Господь хочет, чтобы люди ели друг друга, чтобы стать искренними перед ним. Как в душе, так и в теле. Так станем невинными. Ибо когда человек в душе мечтает сожрать другого, а телом лжесвидетельствует… Я не смогу, как он. Только он прав. Господь наказал лжецов и превратил их в зверей. И дал пример праведным: будь как зверь, зверь перед Господом не лже… лже… же…

У пленного будто завод кончился. Максим, глядя на майора, покрутил пальцем у виска. Кивнув, Белоглазов жестом попросил его молчать. Он поднес бутылку к носу пленного, тот сразу вскинул голову.