Михаил Михеев - Песец подкрался незамеченным

После захвата линкора, расстрела обоих крепостей и подавления боевых спутников (пять часов вместо изначально положенных по плану пятнадцати минут!) приступили к выброске десанта. Ага, аж два раза. Хорошо, хоть в бой шли на сей раз не земляне, а расходный материал — уроженцы Лейды. Потери при высадке, даже с учетом проведенной воздушной атаки, практически полностью уничтожившей системы ПВО, составили не менее четверти личного состава, что уж вообще ни в какие ворота не лезло — в результате высадок на семь предшествующих планет потери составили двоих убитых и меньше десятка раненых. Однако, как оказалось, к тому, что местные, не имея возможности уничтожить десантный бот зенитками, будут бросаться под них, обвязавшись взрывчаткой, никто готов не был. Боты, правда, были не имперского производства, таких наштамповать можно было без проблем, но людей-то не вернешь…

Драка получилась страшная. Танки лейдского производства горели, как свечки — барахло они были все-таки, на уровне отечественных Т-55, в лучшем случае, только с тяжелыми лучеметами вместо орудий. Оно и понятно — Лейда ни с кем не воевала уже слишком давно, с того самого момента, как вошла когда-то в состав империи. Оставшись в изоляции, они деградировали технически со страшной скоростью — ничего удивительного, серьезного производства на периферийной планете никогда не было. Удивительно даже, что они космические технологии сохранили.

Противостоящие им войска Диктатора (покойного, но, увы, оставшегося для местных реальным вождем — похвальная верность присяге, даже жаль было, что нельзя оставить их в покое, слишком велика была опасность создать нездоровый прецеденти и пример для подражания другим планетам) располагали оружием более совершенным, но, в основном, ручным — тяжелого вооружения у них изначально было мало, а после того, как поработали имперские истребители, не осталось вовсе. Вообще, наступление велось только потому, что имперские истребители непрерывно висели в воздухе, выкашивая любой очаг сопротивления. Шурманов вон и попросился в рейд для того, чтобы подавить такой стихийно образовавшийся очаг в развалинах полуразрушенного завода — там было немалое количество непонятно как уцелевших зениток, которые валили ракеты еще на подлете, и уже дважды имперские истребители уходили оттуда дымя и кренясь, так и не прорвавшись к цели. Ковалев, по чести говоря, уже готов был отдать приказ флоту на орбитальный удар, но Шурманову очень не хотелось гробить планету — уж больно она была красива. Здесь вообще все было красивым, а закаты и восходы были вообще непередаваемы — изумрудно-зеленое солнце раскрашивало атмосферу в такие оттенки, что вышибали слезу восхищения у самых прожженных циников.

Истребители сейчас как раз отваливали от авианосца, к ним присоединялась штурмовая группа с линкора. Ковалев поморщился — ему было бы намного легче идти сейчас на головной машине, чем ждать здесь, но — увы… Ладно, всяк сверчок знай свой шесток.

Им повезло еще, что небольшое относительно население планеты было почти полностью сосредоточено в трех крупных городах и нескольких десятках поселков. Будь население более разбросано по планете, контролировать такую территорию наличными силами было бы невозможно, а бороться с партизанами — тем более. Но захватить города оказалось намного проще. Во-первых, их было проще блокировать, а во-вторых, два города из трех удалось накрыть парализующим излучением и местные прочухались уже когда по городам ходили оккупанты. С третьим городом, планетарной столицей, вышло заметно сложнее — ПВО там было подавлено не полностью, потому как удары по ним неизбежно разрушили бы жилые кварталы, а империи не нужны были лишние жертвы. В результате фокус с излучением не прошел. Частично получилось применение усыпляющих газов, но как раз с ними местные бороться умели — противогазы еще никто не отменял. В полный рост начала вырисовываться перспектива медленного, квартал за кварталом, штурма, причем стрелять, похоже, будет каждый камень. И тут им повезло снова.

В каждом, даже самом тоталитарном обществе есть оппозиция. Варианты ее действий варьируются очень широко — от перешептывания на кухне (как интеллигенция в России) до буйного неповиновения и открытого предательства. И если тот же интеллигент, будучи человеком, в общем-то, никчемным, в случае нужды чаще всего идет защищать родину и, говоря по чести, воюет порой очень хорошо, то буйные шизофреники-демократы готовы лечь под любого, кто против существующей власти. Причем неважно, насколько эта власть справедлива — демократов, как бы они не назывались, устраивает только вариант, когда все разделяют их идеи, а сами они — главные свиньи у кормушки. Самое смешное при этом, что они, как правило, сами по себе не годны ни на что, абсолютные неудачники — примеров тому в истории немало. Результаты порой бывают страшными — Гитлер еще не самый худший вариант.

Ну и вышли такие либерасты на связь с Ковалевым, в два счета предали и продали своих соотечественников и теперь занимались активным саботажем. Было их очень немного, но тем удивительнее становится тот факт, что палки в колеса обороняющимся они вставляли нереально ловко. Во многом благодаря их деятельности имперские солдаты практически завершили штурм столицы и теперь занимались зачисткой. Именно их Ковалев ненавидел.

Тут экран приемника подернулся рябью — перебивая и глуша остальные станции пошла передача из дворца правительства. Станция у них была мощная и продержалась в эфире почти пол минуты, пока корабельные глушилки не заткнули ее начисто. Ковалев успел рассмотреть сквозь помехи женщину в камуфляже, с жаром требующую продолжать сопротивление.

— Кто такая? — спросил он сердито, прижав клавиш прямой связи с разведотделом.

— Информация отсутствует. Постараемся…

— Незачем стараться, — перебил их Ковалев. — Эту мадаму взять живой и, желательно, целой, с ней и будем вести дела.

— Слушаюсь.

Полковник отключился, а секунду спустя на мостик вошел капитан Иосселиани, четко, по-уставному, козырнул. Ковалев усмехнулся, кивнул ему и, привычно включив полог бесшумности (предстоящий разговор был несколько важнее, чем решение судьбы местной оппозиции), вместо приветствия спросил:

— Петр… э-э-э… Багратович. Как вы смотрите на то, чтобы стать президентом Грузии?

— Я не совсем понимаю… Не совсем понимаю причину этого предложения, — капитан позвякивал ложечкой в стакане, они с Ковалевым сидели за столом, наблюдали за панорамой сражения, разворачивающегося на планете и пили. Иосселиани — чай, Ковалев, как обычно, кофе. — Взять власть в Грузии можно взводом наших десантников. Ну, или батальоном российских. При чем здесь я? Я ведь не политик.