Шальной вертолет. 1943. Перелом войны - Алексей Соболев
— «Миха» «Вороне»!
— «Миха» на связи!
— Немцев пятьсот не трогай, уходи по радиомаяку. Девчонки важнее!
— Да, как же… Есть уходить!
Мы с Олей крутились неподалеку. И в качестве прикрытия и в качестве ДРЛО. Это понятно. Но главная наша цель была во вскрытии расположения техники. Немцы как-то быстро просекли, что собираться скученно опасно. И на эту мысль их навели не мы с Олей на «Мишке», а наши Ил-2, начавшие успешно применять ПТАБ-2,5 [1] — мелкая и очень опасная для танков штучка, выжигающая в танке все своим небольшим кумулятивным зарядом. Крыши-то башен и моторных отсеков у немецких танков имеют тонкую броню, которая для ПТАБ-2,5 на раз-два. Даже у тяжелого «Тигра» броня сверху толщиной всего-то 26 мм.
И вот как от множества таких вредных малявок, летящих сверху, спрятать, например, батальон танков? Один заход штурмовика накрывал площадь 15×200 метров. Т. е. с одного захода штурмовиков батальон [2] теряет иной раз аж десятую часть машин. И метод противодействия был только один, если не прибегать к «услугам» истребительной авиации, которая не всегда-то и бывает поблизости — сильное рассредоточение танков на местности. Немцы это и придумали. А мы и высматривали эти рассредоточенные части ночью. И наводили на них «ведьмочек».
Спрашивается, а чего мы сами их не гробим эти рассредоточенные танки? Так по той же причине! Мы — оружие высокоточное. Плюс пополнение нам БэКа так и осталось приоритетно ночное. А как его пополнять, если мы в полете? А никак! Значит, летать нам надо днем. Но тогда эффективность «Ночных ведьм» будет меньше, ведь с нами они улучшили свои результаты раза аж в три. Впрочем, тут сравнительно посчитать сложно, но мы-то с Олей видим эти результаты. И они очень высокие.
И потери у «Ведьмочек» снизились. Потому как любой чих со стороны немцев тут же вызывал ответный огонь пушек или ракет нашего Ми-28МН. Не автоматический, конечно же, но очень точный. Как и было в этом случае, когда по пулемету, обстрелявшему наш У-2, была тут же пущена ракета. Да, ответ несоразмерен, но зато на остальных страху нагоняет ай БожЕ! Ну и, если где какая вкусная цель находилась, вроде поезда или моста, то мы с Олей не стеснялись — били!
К сожалению, такое прикрытие девчонкам мы могли обеспечить только на одном участке фронта и для одного полка за раз. На другие нас попросту не хватало. Но и за такое нам были благодарны все. Особенно девчата и особенно Леха Денисенко. А такое отношение очень мотивирует! Очень!
И, благодаря нашим совместным действиям и фактически срыву запланированного немцами начала операции «Цитадель» фронт покатился назад. Точнее, он покатился на северном и южном фасах Курской дуги. Однако, в одном месте, почти по центру дуги, немцы нанесли неожиданно мощный удар. И рвались они, как мы поняли, именно к Худому Яру. И вот тут нам с Олей пришлось здорово поработать, оставив на недельку своих подопечных, т. е. полк «Ночных ведьм».
Фронт в этом месте прогнулся, но немцы не дошли до пещеры около десятка километров. Потом выдохлись…
* * *
— Какие новости, Эдвард?
— Вот снимки аэрофотосъемки интересующего вас места, мой фюрер! — отрапортовал командующий Люфтваффе Эдвард Мильх — Как видите, русские развили там активную деятельность. Мы наблюдаем за ними каждый день.
— Каждый? И самолет разведки они не пытались сбить? — удивился Гитлер.
— Вот это меня и смущает. А в первый день пилот получил радио от женщины…
— Опять Скульд? — Гитлер аж встрепенулся — Опять она?
— Так точно, мой фюрер. Она назвалась именно так.
— Что она сказала? — взволнованно спросил Гитлер.
— Буквально: Скажите фюреру, что он не смог бы управлять этим драконом. Надежды тщетны.
— Надежды тщетны… — Гитлер устало опустился на ближайший стул — Надежды тщетны… Да, она права…
Мильх стоял ни жив ни мертв. Он понял, что принес очень плохую весть фюреру и вполне мог лишиться головы за это. Но Гитлер, казалось, не обращал на него внимания…
— Отто! — обратился фюрер к стоявшему у дверей адъютанту — Передайте фон Клюге приказ остановить прорыв к Hudoi Jar. Мы опоздали, надежды тщетны…
* * *
— Вас очень хвалят, товарищ Никитин за ту поддержку, которую вы оказываете нашей ночной бомбардировочной авиации. — пыхая своей знаменитой трубкой произнес Иосиф Виссарионович.
— Приятно слышать, товарищ Сталин. Но во многом это заслуга капитана Усатовой. Ее внимательность к деталям в обстановке — ключевой момент в нашем экипаже.
— Мы отметим заслуги товарища Усатовой. Но скажите, вы сможете обучить пилота управлению вертолетом, который вы сумели вызволить из пещеры?
— Смогу, товарищ Сталин. Но это потребует довольно много времени. Даже, если речь пойдет о пилоте, который уже имеет налет на Ми-8 вашего производства. Правильнее было бы запросить пилота из моего времени, но я не могу гарантировать, что такой перенос возможен технически. Это надо проверять.
— Вы можете обеспечить эту проверку?
— Да! И сегодня же. Результат, очевидно, будет к утру.
— Давайте предположим, что результат будет отрицательным. Что в таком случае вы можете предложить?
— Пересадить на ММ-12 капитана Усатову, а мне в экипаж направить другого пилота, знакомого с Ми-8.
— У вас есть на примете такой?
— Так точно, товарищ Сталин! Старший лейтенант Михлин. Тот, который был командиром одного из Ми-8, при операции в Румынии.
— Это очень хорошо! Тогда давайте не будем беспокоить наших товарищей из будущего, а направим усилие на воспитание наших кадров. Товарищ… эээ…
— Михлин…
— Да! Товарищ Михлин будет направлен в ваш экипаж, а товарищ Усатова пусть примет на себя управление вызволенным вертолетом. Как быстро этот вертолет сможет встать в строй?
— Если у нас в «Виртальности» есть возможность перебрасывать оборудование в какую-то конкретную дату по шкале времени, товарищ Сталин, то спустя секунду, как его заберут в мое время на техобслуживание.
— Очень интересно. А такая возможность есть?
— До меня эти сведения не доводили, но предполагаю, что да, имеется. Но, повторюсь, это мои предположения, т. е. было бы нелогично не будь ее.
— Хорошо! Займитесь этим вопросом, товарищ Никитин. А пока я оставлю вас с товарищами Василевским и Ватутиным. — и Сталин вышел.
Да, встреча с ним происходила не в его кабинете, а в кабинете Василевского. Честно говоря, для меня было неожиданным, что Иосиф Виссарионович зайдет в него, когда мы обсуждали с Александром Васильевичем и Николаем Федоровичем общие детали будущей Днепровской воздушно-десантной операции, которая в моем времени закончилась