Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— Ну вы там и выдали сегодня с Букреевым, — так меня встретил Али-Баба, сидевший за обеденным столом и чиркавший что-то там в блокноте, — какая муха вас обоих укусила-то?

— Не муха, а слепень, Пал Палыч, — поправил я его, — и не нас, а одного Аскольда — я-то до самого финала дотянул и удостоился благодарности от пастуха.

— Завтра утром Букреев идёт на разбор к председателю, — сообщил мне он, — скорее всего выгонят его из нашего отряда и в город ушлют.

— Так разве это плохо? — поинтересовался я, присаживаясь рядом, — от сельхоз-работ освободится.

— Так-то оно так, — вздохнул Али-Баба, — только ведь они вдогонку сопроводительную бумагу пошлют, что тут случилось, как и почему… из комсомола запросто могут вышибить в нашем ИППАНе. А это сам понимаешь, что за собой потянет…

— Да, нехорошо…, — ответил я, подумав, — а где он сам-то сейчас, Букреев?

— В бане своей, где ж ещё, — усмехнулся Али-Баба.

— А почему сегодня разборок у председателя не было? — продолжил вопросы я, — его ж с пастбища прямо туда повезли.

— А он выпрыгнул по дороге, — просветил меня начальник, — прямо на ходу открыл дверь УАЗика и вывалился на обочину. Щофёр остановился, хотел его назад запихнуть, а его уже и след простыл — в лесок убежал.

— Даааа, — почесал я в затылке, — дела… ну я пойду поговорю с ним что ли, — и я отправился по лесной тропинке прямиком к нашей бане.

Аскольд сидел на лавочке возле неё, раскачивался из стороны в сторону и мычал что-то невнятное.

— Допрыгался ты, Вульф, — сообщил я ему, — завтра сам председатель будет над тобой суд делать.

— Уаааа, — ответил он с пьяной улыбкой, из-под столика выкатилась бутыль из-под спирта.

— Всё вылакал, — констатировал я, — тут же поллитра оставалось.

Но ответа я совсем никакого не получил, плюнул и отправился к речке смывать с себя трудовой пот и успокаивать укусы слепней. А в спину мне прозвучало довольно отчётливое:

— Я сегодня в жопу пьян, как заморский обезьян.

83 год, Камчатка, посадка боинга

— Тебя нам сам бог послал, — выдал начальник неполиткорректную фразу, после чего мы загрузились во внутренности зелёного армейского УАЗика, он вперёд, а я сзади… и к нам ещё давешний капитан присоединился.

— Семёныч, — полковник поднёс ко рту переносную рацию, — вы как там, готовы?

— Всегда готовы, — донёсся из рации простуженный голос, — куда он там прилетит-то?

— На главную полосу, — уточнил начальник, — с юга заходит, значит ловить его надо на северной оконечности… ну где наши Тушки стоят.

А потом он оглянулся на меня и добавил: — По сторонам не смотреть… ааа, потом всё равно бумагу о неразглашении подпишешь.

— Садится, — негромко напомнил капитан, — что-то не нравится мне его заход…

Возле здания аэровокзала сиротливо жались два ИЛа-62, на одном из них, подумал я, мы бы сейчас с Серёгой уже в Москву летели, да видно не судьба. А боинг тем временем в первый раз промахнулся по полосе и делал круг, чтобы зайти по новой.

— А полоса-то выдержит такую тушу? — спросил я между делом, — 747-е же весят немало.

— У нас тут 114е и 95е тушки садятся, — меланхолично ответил капитан, — а они весят не меньше.

Далее мы все сидели молча, наблюдая за эволюциями корейца… левый крайний двигатель у него отчаянно чадил, даже и пламя видно было временами.

— На этот раз точно идёт, — полковник отложил бинокль в сторону, — ну пусть ему помогут его корейские боги… вот ты, Петя, в курсе должен быть — какие у них там местные боги-то?

— Кхм, — закашлялся я от неожиданного вопроса, — наверно Будда, они ж там буддисты в основном. И еще может быть Конфуций такой, из Китая к ним такое дело пришло.

— Ну пусть они на пару им тогда подсобят, всем этим пассажирам боинга, и Будда, и Конфуций, — не стал спорить начальник. — Классно зашёл, — прокомментировал он посадку, — сейчас касание будет.

Боинг плюхнулся на нашу посадочную полосу достаточно сильно, подскочил пару раз, поднял все закрылки и врубил реверс… на мой взгляд всё по плану шло.

— Едем, — толкнул водителя полковник, — жми, Вася.

Одновременно с нами от вокзала стартовали пожарники на красном ЗИЛе и врачи на беленьком РАФике. А еще и трап выехал откуда-то сбоку. И мы все вчетвером, подпрыгивая на стыках бетонки, погнали на край аэродрома, куда катился тем временем корейский боинг, быстро замедляя свой бег … окрашен он, кстати, был совсем не так, как описал летчик-истребитель — круглая эмблема на хвосте у него имелась, а вот верх был совсем даже не голубой, а ярко-оранжевый.

Остановился самолёт почти в самом конце полосы, до решётчатого забора, означавшего край аэродрома, осталось всего сотня метров. Передняя дверь у него распахнулась и оттуда начал надуваясь, опускаться на землю, временный трап.

— Вы тушите двигатель, — начал распоряжаться полковник, — а вы, — перешёл он к врачам, но закончить не успел, его перебил старший пожарный.

— А если они электричество не вырубили? Нам всем жить ещё хочется, — сказал он в окно машины.

— Петя, спроси у этих ребят, обесточили они там всё или как?

Я молча вылез из УАЗика и подошёл к нижнему концу надувного трапа — наверху там копошились две стюардессы, судя по форме, и один лётчик.

— Эй, ты Чон? — спросил я по-корейски у лётчика.

— Нет, я Ким, — ответил он, — Чон ранен.

— Тогда к тебе вопрос, Ким — вы электричество отключили? Двигатель можно потушить только когда все обесточено…

Ким крикнул что-то вправо, видимо продублировал вопрос, потом ответил:

— Да, всё выключено, — и сразу вслед за этим по трапу скатился первый пассажир, точнее пассажирка — явно кореянка весьма преклонных годов.

— Всё выключено, — перевёл я пожарному, — можно тушить.

Тот кивнул головой, пожарная машина развернулась, подкатила к чадящему мотору и начался процесс тушения. А я продолжил переговоры с Кимом.