Исповедь смертного греха 4 - Макс Вальтер

— Значит, так. Они реагируют на свет, поэтому работаем от него. Мишка, ты включаешь фонарь и бьёшь лучом в глаза особи, что у входа в парную. Отводишь её к валуну, где застыла вторая. Карина, ты забираешь ту, что прячется за парной, у трубы. Веди её туда же. Я прикрываю. Если что-то пойдёт не так, бью по конечностям, и вы тут же отходите. Задача простая: собрать всех троих у валуна, обездвижить и сжечь одной гранатой.

Мишка сглотнул.

— Понял.

— Угу, — эхом отозвалась Карина.

— Тогда двинули, — выдохнул я.

Первым начал Мишка. Он поднял фонарь, щёлкнул кнопкой, и луч ударил в темноту. Тварь у входа в парную дёрнулась. Голова качнулась, тело напряглось, и она сделала первый шаг с таким отвратительным хрустом, будто суставы примёрзли друг к другу. Я видел, как её белые пальцы сжались, как шея выгнулась под неестественным углом. Она шла на свет, как мотылёк.

Карина вела свою. Та пряталась за конструкцией парной, прижимаясь к трубе. И реакция этой особи отличалась от той, которую вёл Мишка. Когда луч попал в белые глаза, тварь ожила резко, будто её ударило током. Она вскинула голову, развернулась и двинулась на Карину. Подруга пятилась, не опуская фонарь. Тварь не отставала, иногда ускорялась, иногда замирала, будто раздумывая.

Сложнее всего вышло с трубой. Тварь задевала её плечом, и конструкция дрожала. Карине пришлось вести её по дуге, чтобы не обрушить вытяжку. В один момент подруга споткнулась, тварь бросилась вперёд, и я уже готов был стрелять, но девушка справилась.

Мы не сразу добились нужного. Твари вели себя непредсказуемо. Стоило лучу дрогнуть, как они начинали метаться в темноте. Приходилось гасить свет и ждать, пока успокоятся. Но даже во тьме они не замирали сразу. Двигались, раскачивались, щёлкали зубами. Я несколько раз ловил себя на том, что палец сам тянется к спуску.

Наконец все трое собрались у валуна. А у меня точно прибавилось седых волос.

— Бей по ногам! — скомандовал я.

И ночную тишину разорвал грохот трёх дробовиков. Первая тварь рухнула сразу, вторая осела, третья попыталась сделать шаг, но заряд картечи разнёс колено. Они повалились на камни и заскребли руками, поползли к нам. Я выдернул чеку, швырнул гранату в самую кучу и крикнул:

— Ложись!

Мы вжались в камни. Хлопок. Короткая вспышка, и над ущельем вырос огненный шар. Жар ударил по лицу и тут же поднялся вой. Такой лютый, что от него заныли зубы и завибрировали кости. Я прижал голову к земле, но вой всё равно проникал внутрь, заставляя сжиматься.

Твари горели. Они извивались, скребли когтями по камням, выгибались, будто пытались выбраться из собственных тел. Вонь от горящей плоти стояла невыносимая. Ветер гнал дым в нашу сторону, и он оседал на губах, вызывая приступы тошноты.

Я поднялся первым. Посмотрел на чёрные, догорающие тела. Они ещё дёргались, но уже не представляли угрозы.

— Всё, — выдохнул я, — эти своё отбегали.

Мишка встал, пошатываясь. Карина молча опустила дробовик. Мы прошли мимо догорающих тварей к парной.

Я отправил Мишку за вездеходом, а сам с Кариной принялся таскать дрова.

Вскоре Мишка подогнал машину и сразу загнал её в парную. Возиться с вентилятором долго не пришлось, систему подключения никто не разбирал. Он быстро снял его, закрепил на место поддува. Я в это время нарезал щепу, а Карина выложила из неё костёр. Мы не спешили, давали пламени набрать силу, постепенно подкладывали ветки покрупнее.

— Слушай, — подал голос Мишка, не отрываясь от вентилятора, — а как вы вообще додумались до бани?

Карина отряхнула руки.

— Из курсов по полевой медицине. Как убивают инфекцию на инструментах? Кипятят минимум двадцать минут. Вот и мы решили: раз бактерии гибнут от высокой температуры, значит, нужно пропариться как следует. Для верности сидели по сорок минут. Это, конечно, была всего лишь гипотеза, но как видишь, всё сработало.

Я усмехнулся. Они действительно нашли способ, который спас им жизнь.

Провозились не меньше часа. Мишка к тому времени закончил с поддувом и по моей команде запустил. Пламя сразу ожило, вытянулось вверх. Воздух снаружи ещё держал мороз, а внутри парной уже начал прогреваться, и тяга заработала быстро. Но всё равно температуру нагоняли дольше, чем в прошлый раз, днём, на жаре. Пришлось ещё дважды ходить за дровами.

Ветер таскал по ущелью тошнотворный запах горелого мяса. Он въедался в одежду, волосы и ноздри. Казалось, что им провоняло всё вокруг и избавиться от него невозможно. Впрочем, никто не жаловался. Все понимали необходимость этой затеи. Однако мы сразу решили: сюда приезжаем в последний раз. Если во время проникновения в лабораторию что-то пойдёт не так, будем собирать новую парную, в другом месте.

Наконец всё было готово. Мишка занёс внутрь очередную охапку дров, вышел, вытер пот со лба и доложил:

— Восемьдесят. Ещё немного, и можно заходить.

Я кивнул. На горизонте уже появилась светлая полоса. Скоро рассвет. Мы вошли в парную, плотно задёрнули полог. Жар обнял сразу, вышиб воздух из лёгких. Я взобрался на крышу вездехода и прикрыл глаза. Рядом устроились Мишка с Кариной.

Парились молча. Только огонь гудел в очаге, и капли пота срывались с подбородков. А впереди нас ожидал очередной прорыв в лабораторный комплекс, и от его результата зависело всё.

Воздух в вагончике дрожал от жары. Солнце накаляло поверхность до такой степени, что на ней можно было смело жарить мясо. Никакая изоляция не спасала от проникновения этого жара внутрь.

— И смысл было тратить столько сил на строительство бани, если она здесь на каждом метре, — выдохнул я, вытирая выступивший пот на лбу.

— В общем, я всё перепроверила, — проигнорировала моё недовольство Дашка. — Спасибо Каину, что помог подключиться к визору.

— Пожалуйста, — ответил он бархатным голосом. — Это было несложно.

— Ну, кому как, — усмехнулась подруга.

— Даш, давай ближе к делу, — поморщился я. — Душно здесь.

— Она чиста, — коротко ответила подруга. — Я ещё раз перетряхнула все логи и коммуникации, прошерстила её модуль памяти и даже смогла восстановить часть удалённой информации. На Карину у нас ничего нет.

— Хорошая новость. — Я улыбнулся и сел