Турецкий. Цейтнот - Андрей Лучиновский
– Именно сейчас я тебе помочь не могу, так что с завтрашнего дня постельный режим, а нужные лекарства я вам сейчас выдам.
– Какой ещё постельный режим, Борисыч? Может быть и секса никакого снова? – возмутился я, забыв о вежливости и приличиях, – У меня же дел невпроворот.
– Не будет у тебя никаких дел после Гримёра, – отрезал Борисыч, не сильно стукнув меня по лбу диагностом, – Всё равно будешь после операции валяться пару дней в кровати, а мои лекарства на его пластику никак не повлияют. Секс разрешён, но в умеренных количествах, без фанатизма. Линки, проследишь за Кириллом? Хотя бы первые два дня никуда его не выпускай.
А может вправду отдохнуть? Проведём с Ликой эту пару дней запершись в своей комнате, посылая всех и вся к чертям собачим. Сладкая парочка – Дон Карлос и донья Анжелика. Как в дешёвом романе право слово, я чуть не заржал в голос, когда об этом подумал.
– Хорошо, Константин Борисович, я согласен, – широко улыбнувшись, я начал натягивать на себя футболку, – Кстати, как там мой боец?
– Который из? – усмехнулся Борисыч, вопросительно приподняв брови.
– Миша Малютин. Насколько я знаю, его к вам перевезли из больнички ЧВК.
– Естественно, у них нет такого специалиста по хирургии связок, как у меня. Не волнуйся, всё нормально с ним, колено прооперировано замечательно. Лежит, поправляется.
– Поговорить-то с ним можно?
– Да без проблем, Кирилл, восьмая палата.
– Спасибо вам за всё, Константин Борисович, – ответил я и обратился к Фаренго, – Вам повезло с коллегой, дон Алехандро, он замечательный доктор.
– Ну это как посмотреть, – сказал Борисыч, снова устраиваясь за своим столом, – Лично мне кажется, что это мне повезло к новым коллегой.
***
– Ну как же так, Михаил? Ты о чём думал, когда вообще в этот сраный клуб попёрся?
– А что я мог сделать, Кирилл Андреевич? Это же Лика, я должен за ней приглядывать, а не указывать что и как ей делать. Я виноват, конечно, что не смог её защитить, но кто же знал, что граф Прозоров решится на такое?
Эх… Надо что-то менять в охране Лики. Чтобы хоть кто-то мог вовремя дать ей по шаловливым рукам. Или по голове, если будет упорствовать. Мои гвардейцы этого сделать не смогут, байкеры тем более, а вот… человечек типа нашего водителя Кузьмы Фёдоровича вполне подойдёт. Надо с ним срочно поговорить на эту тему. Сам он, естественно, не сможет разорваться, а вот нужного человечка из "теней" может и присоветует. А если ещё "тени" найдутся лишние…, то вообще прекрасно будет. Вон у Берендея их четверо и служат верой и правдой.
Прибывший вскоре Гримёр потратил на меня не больше десяти минут. Ощупав моё лицо и зачем-то шею, он ненадолго задумался.
– Нос будем с горбинкой делать?
– Чего?! – я опешил от неожиданного вопроса, – С какой это ещё стати?
– Ну… Линки мне сказал, что ты скоро станешь гишпанским идальго, а у них это отличительная черта. Нос без благородного горба не комильфо.
– Антоша, ты завязывай уже со своими подколками, а то я точно попробую исправить твои проблемы разрядом между ног.
Гримёр весело всхрюкнул, вспомнив нашу предыдущую встречу со взаимными шутливыми угрозами.
– Даже спрашивать не буду откуда ты моё имя узнал. Ладно, станешь на этот раз мадридским красавцем, надеюсь Лика мне за тебя спасибо скажет. Значит так, сегодня ночью будем делать тебе новое личико. И да, я знаю, что сегодня у вас праздник, поэтому сразу предупреждаю – много не пей. А ещё лучше – вообще ничего не пей, а то точно нос горбатый получится.
Заметив мою улыбку, он сделал серьёзное лицо:
– Я не шучу, Кирилл. Одутловатость после принятия алкоголя не пойдёт тебе на пользу, может повлиять на результат операции.
Вот ведь засада… А я как раз мечтал сегодня оторваться по полной. Ну, зато теперь благодаря запрету появился шанс не уронить свой моральный облик в салат при большом стечении народа.
***
– Что там у нас ещё на сегодня? – поинтересовался я у просматривающего бумаги Рыси, пока мы ехали с Лиговки в особняк.
– На, посмотри, – сдавленным голосом ответил мне друг, протягивая один из листков.
– Что это?
– В бумагах Грекова оказалась часть списка заключённых.
"… граф Легостаев Леонид Юрьевич, 28 лет. Отец – граф Легостаев Юрий Николаевич, казнён за измену Империи. Мать – графиня Легостаева Марина Альбертовна, урождённая баронесса Батурина, казнена за измену Империи."
Я присвистнул, вспомнив, кем являются Батурины. У них редчайший дар создания иллюзий. Точнее будет сказать – создание оптических искажений, которые… Вот чёрт! Туда же входят и псевдоневидимость и псевдотелепортация. Теперь понятно, откуда они у Рыси. Но у него этот дар явно выведен на новый уровень, безо всяких там приставок псевдо. Неужели это плоды экспериментов людей Сутормина? Похоже Шлиссельбург выходит у нас на первое место по значимости, если там научились изменять и усиливать дар.
Сами Батурины вроде бы обитают в Москве, под опалу из-за дочери они точно не попали, потому что изредка о них что-нибудь да пишут в газетах. Центральный род является владельцами большого флота речных кораблей, курсирующего по крупнейшим рекам Империи. А вот про Легостаевых я не знаю ничего. Твою же мать, когда же Император даст добро на мобильную связь и интернет? Мне ещё брата прадеда Хасана искать, а лично в Казань мне сейчас мотаться некогда.
До особняка мы доехали в полном молчании. Поднявшись наверх, Рысь кивнул и пошёл в свою комнату. Я же отправился к себе, принял горячий душ и бросился на кровать лицом в подушки. Похоже, Борисыч прав, внезапно навалилась такая усталость, что я даже не заметил, как провалился в сон без сновидений.
Разбудили меня лёгкие прикосновения чего-то мягкого, но упругого к моей спине.
– Ты чего там делаешь? – пробормотал я, уже догадавшись, кто там по мне елозит.
– Осматриваю и ощупываю своего мужа, пытаясь понять, где у него совесть.
– А зачем она тебе вдруг понадобилась?
– Бросил меня сегодня на целый день в одиночестве, вот я и хотела бы на неё взглянуть.
– Тогда могу подсказать, что совесть у меня гораздо ниже и находится с другой стороны.
Прыснув смешком, Лика попыталась меня перевернуть. Сопротивлялся я не особо долго, потому что знаю – ничто так не красит девушку, как ее обнажённое тело. После этого моя совесть быстро нашлась и была тут же использована. Неоднократно.
***
Желудок потребовал горячей еды,