Браконьер 5 - Макс Вальтер

Поэтому я забрался в глухую деревеньку и занялся чисткой и сушкой ценного товара. Тем более что в готовом виде их стоимость только возрастёт. Сейчас не то время, чтобы бегать по скорнякам и предлагать им сырое сердце. Да, кто-то, может, и рискнёт взять, но скорее всего, меня тут же сдадут как браконьера. Никто не хочет оказаться в соседней петле за соучастие.

Просидев на месте чуть больше суток, я высушил все три сердца и рассовал их по тайникам в машине. А затем уже смело направился в крепость. Но не в ту, из которой уехал на охоту, а в соседнюю. Ближе к вечеру мне удалось отыскать надёжного скупщика и сбыть весь товар. Мои карманы потяжелели на приличную сумму в виде трёх с половиной килограммов серебра. А ведь ещё год назад за такое количество я бы и кило вряд ли выручил. Так что свои плюсы в браконьерстве имелись.

Поужинав и выдув очередную кружку душистого кваса, я отправился в гостиницу. В ближайшее время о деньгах можно не думать. Дел у меня особо никаких, так что пробегусь по рынку и загляну в оружейный, вдруг подвернётся что-то интересное. А там можно и в бордель на пару ночей забуриться.

Я лежал в кровати, закинув руки за голову, и вяло обдумывал текущие планы. Точнее, придумывал. В последнее время меня прямо подрывало чем-то заняться, иначе в голову начинали лезть совсем уж бредовые мысли. Много раз я ловил себя на том, что готов сорваться на поиски Полины. И в свете последних событий эта идея уже не казалась лишённой смысла. Ведь выродки теперь живут среди нас, и никто этого не осуждает, по крайней мере — в открытую. Как же быстро мы обо всём забыли. Не ровен час, скоро им нормальную работу начнём предлагать.

Неспешный поток мыслей был варварским образом прерван. Дверь в номер с грохотом отлетела в стену, а на пороге появились вооружённые люди.

— Руки в гору! Руки, я сказал! — рявкнул влетевший громила, направляя мне ствол прямо в рожу.

— Тихо, ребята, — произнёс я, стараясь не делать резких движений. — В чём, собственно, дело?

— Заводи, — кивнул на дверь дружинник, и в мою комнату завели одного из этих.

Изменённый уставился на меня немигающим взглядом, а затем принялся обнюхивать, будто поисковый пёс. Этот цирк длился пару минут, после чего выродок уверенно кивнул. А я заполучил прикладом в лоб, так и не успев понять, в чём дело.

Сознание возвращалось с большим трудом, несмотря на то, что дружинники постарались ускорить процесс. Поток ледяной воды из ведра вновь ударил в лицо, и я поспешил подать признаки жизни, чтобы не повторять неприятную процедуру. С трудом разлепив заплывшие от отёка глаза, я уставился на человека, который нависал надо мной, широко расставив ноги. Руки он держал за спиной, а на лице сияла кривая ухмылка.

— Очнулся? — спросил он, будто сам не видел.

— Угу, — с большим трудом буркнул я.

— Ну вот и хорошо. Не хотелось бы, чтоб ты здесь ласты склеил раньше положенного. Присматривайте за ним, — отдал он сухой приказ невидимым собеседникам и вышел.

Раздался металлический лязг и поспешные, удаляющиеся шаги. Я снова прикрыл глаза, пытаясь побороть головокружение. Да и держать их распахнутыми давалось с трудом. Я чувствовал, как натянулась кожа на лбу, и не сомневался, что там сейчас здоровенная шишка. Она-то и давит на веки. Скорее всего, ближе к вечеру она сползёт вниз под действием земного притяжения, и тогда я вряд ли вообще смогу открыть глаза.

Пересилив себя, я с трудом приподнялся и осмотрелся. Небольшая камера два на два, у стены деревянная скамья, но настолько узкая, что на ней даже сидеть получится с трудом. Выходит, лучше остаться на полу. Вещей при мне никаких, даже шнурки забрали. Опасаются, что я попытаюсь выпилиться из жизни до казни. Да хрен вам всем по грязным рожам.

Скосив взгляд на решётку, я снова поморщился. Но не только от боли, которая сопровождала каждое моё движение глазами. Прутья оказались слишком мощными, а значит, о побеге можно не помышлять. По крайней мере, отсюда и в данный момент.

Куртка на мне, и это хорошо. В воротнике, в крохотном кармашке, спрятан небольшой кусочек чёрного сердца. Я специально почесал плечом щёку, чтобы в этом убедиться.

Поборов искушение сожрать его прямо сейчас, я подполз к краю камеры и выглянул наружу. Ничего особенного: мрачное, скорее всего, полуподвальное помещение, где организовали эдакое подобие тюрьмы. Хотя, скорее всего, это КПЗ, на долгие сроки сейчас не сажают. Либо сразу в петлю, либо дают возможность проспаться, а с утра вышвыривают на улицу. Плавали — знаем.

Снаружи дежурят двое. Интересно, это ради меня такое усиление, или у них достаточно людей, чтобы охранять заключённых парами? Насколько мне слышится, я здесь один, и соседние помещения пустуют. Выходит, это только мне такие почести.

Немного поразмыслив отбитыми мозгами, я решил включить дурака. Нет, я прекрасно понимал, за что меня взяли, но вдруг получится поселить зерно сомнения в души вертухаев? Помогут ли они мне? Это уже другой вопрос.

— Э, мужики, а за что меня сюда? — хриплым голосом спросил я. — Если за то, что я сердце продал, так это мои старые запасы.

— Во даёт, — хмыкнул один из надзирателей. — Слышь, тэ, да у нас здесь каждый второй такие отмазки лепит. У вас там сердца мешками, что ли, хранятся?

— Да хорош ты, — буркнул ему второй. — Не говори с ним.

— Ой, да забей, — беззаботным голосом ответил первый. — Всё равно заняться больше нечем. Слышь, хрен моржовый, тебя как звать-то?

— Брак, — отозвался я.

— Хорошего человека Браком не назовут, — развеселился он, притом совсем не оригинально. — А что у тебя бракованное? Хотя не надо, не отвечай, я и так знаю: голова. В неё мозги положить забыли.

— Значит, за сердце меня… — вздохнув, пробормотал я.

— Не, Сивый, ты глянь, ха-ха-ха, он точно дебил. Какое сердце, родной? Ты вчера ночью четверых изменённых положил. Вот только не надо нам