Иван Мак - Айиву

Он больше ничего не помнил. Манхен проснулся с головной болью, увидел, что находится в казарме, и несколько успокоился. Боль не давала думать, он попытался выйти, но это не удалось. В дверях открылось окошко и объявился солдат.

− В чем дело? − Проговорил полковник. − Открой дверь, рядовой!

Окошко лишь захлопнулось, за дверью послышались удаляющиеся шаги.

− Эй! − Закричал Манхен. Он огляделся и в этот момент понял, что находится не просто в казарме, а в камере.

Прошло несколько минут, открылась дверь, и на пороге оказался генерал Холирес.

− Очухался? − Произнес он. − Одевайся и выходи.

Манхен, наконец, одел мундир, кое как привел себя в порядок и прошел на выход. Его проводили к генералу.

− Рассказывай. − Произнес тот.

− Что? − Спросил Манхен.

− Все рассказывай. Начиная от того, почему ты не выполнил задание, кончая, тем, зачем ты стрелял в баре?

− С-стрелял? − Удивился полковник.

− Ты убил четырех посетителей. А семерых ранил. При этом орал, что все они черви.

− Я этого не помню.

− Суд этого не примет. Ты встретился с крыльвом?

− Не знаю.

− Что значит, не знаешь?

− То и значит. Пацан сказал, что она крылев. И говорила она за них, а назвалась ренсийкой.

− Они все ренсийцами называются. Что она сказала?

− Что крылев убил только одного человека. Следователя какого-то…

− Ясно. − Проговорил генерал. − Зачем напился, идиот? − Спросил он через секунду.

− Вы после встречи с драконом не напились бы? − Усмехнулся Манхен.

− Это не смешно. − Генерал вызвал охрану и Манхена увели. А через несколько часов он уже находился в другой камере, в другом заведении. Вокруг были белые стены, охрана в желтых мундирах с дубинками, голубая мебель, зеленая рощица за окном, и полудурки, слоняющиеся по коридорам.

А в отчетах военных появилась очередная запись о помешавшемся полковнике…

Айиву вошла в дом и некоторое время осматривалась. Жилье было вполне приличным, она обернулась к хозяину, все еще стоявшему на пороге.

− Я согласна.

− Вот и отлично. − Ответил тот, обрадованно. − Живите столько, сколько хотите. Все равно дом пустой.

Айиву отсчитала сумму первого взноса и передала его человеку.

Дом имел два этажа, шесть комнат, две кухни, на первом и втором этажах. Собственно, в нем могло жить и две семьи, но желающих не оказалось, поэтому хозяин и сдал спокойно весь дом за цену одной квартиры, объявив лишь, что в случае если найдет жильцов на вторую часть дома, то Айиву придется потесниться.

Она не противилась. Соседи ей не помешали бы. Ну а с мешающими она справилась бы.

Поселок, в котором остановилась Айиву, располагался вдали от столицы и крупных городов. Люди здесь занимались в основном сельским хозяйством и скотоводством. Мясо на Ренсе стоило не мало, и поселок жил достаточно богато. Это чувствовалось во множестве каменных особняков и асфальтированных дорогах, как в поселке, так и между полями.

Больше всего Айиву понравилось отношение людей друг к другу. Они все знали своих соседей. Полиция насчитывала всего трех человек и они находились в поселке скорее для формы, так как настоящих нарушений закона здесь давно не случалось.

Офицер вошел в дом не постучавшись. Айиву вышла к нему навстречу.

− Простите, у вас было не закрыто, и я вошел. − Сказал он.

− Вы по делу? − Спросила она с некоторым опасением.

− Нет, просто решил зайти, познакомиться. Служба у меня такая. Я участковый инспектор, лейтенант Варежкин.

Айиву едва сдержала себя, что бы не усмехнуться.

− Я Айиву Прандер. − Ответила она.

− Вы к нам надолго?

− Если понравится, то навсегда. Я хочу начать свое дело, открыть ферму, заняться сельским хозяйством в общем.

− Понятно. А землю где возьмете?

− Я смотрела по карте, у вас здесь рядом граница с неосвоенными землями. Вот их и возьму.

− А средства для начала работы?

− Этого у меня достаточно. Я могла бы остаться в городе и жить как королева, каждый день ходить в дорогие рестораны, и моих средств хватило бы и на десяток таких жизней.

− Ну что же, тогда, мне остается пожелать вам всего наилучшего. И, надеюсь, мы будем друзьями.

− Я тоже надеюсь. − Ответила Айиву.

Человек ушел. Айиву видела, что он не совсем удовлетворен, но полицейский решил просто посмотреть, что будет дальше. Он не делал последних выводов.

Работа начиналась с осмотра земель, планов строительства, найма людей. Айиву выкупила участок земли, уплатив муниципалитету крупную сумму. Она не жалела средств, а Миура только посмеивалась над девчонкой, когда та говорила об очередных затратах и рассчетах прибылей в будущем.

− Не понимаю, чего смешного. − Произнесла Айиву.

− Мне не смешно. − Ответила Миура, улыбаясь. − Просто интересно, как ты увлеклась этим делом. Вот только не понятно, твоему зверю это интересно?

− Интересно! − Зарычала Айиву. − У меня будет МЯСО! − Она фыркнула, а Миура рассмеялась еще больше.

− Черт возьми, что за ерунда?! − Воскликнула Айиву.

− У тебя раздвоение личности, вот что за ерунда. − Ответила Миура. − И уже давно. Ты это знаешь.

− Я думала, это прошло.

− Это не прошло. И не пройдет. − Ответила Миура. − Впрочем, вы можете разделиться.

− Как это?

− Так. Как все крыльвы. Создать два тела, одно твое, другое ее.

Рядом сверкнула молния и Миура вздрогнула.

− Ау-у! − Раздался вой появившегося зверя. − Я теперь свободна! − Она взмахнула крыльями, взлетела и обратившись в молнию умчалась куда-то.

− Господи! Она же наделает бед! − Воскликнула Айиву, глядя вверх и пытаясь найти улетевшего крыльва.

− Не наделает. − Ответила Миура. − Она все же крылев.

− А я тогда кто?

− Я думаю, ты хийоак. Дочь Айвена и Авурр. Вот только этого они не поняли и ты осталась одна.

− И что мне теперь делать?! Я же… Получается, что я осталась совсем одна? И у меня нет никого!

− У тебя есть друзья, Айиву. Я, например.

− Но ты не хийоак!

− Это имеет такое значение? Разве они тебе не говорили, что принадлежность и какому либо виду это не признак?

− Я знаю, но…

− Но ты не уверена. Ты просто еще молода и мала. И училась ты не у своих родителей, вот тебе и кажется, что все не так. Я ведь тоже когда-то была человеком, но давно стала крыльвом.

− И у тебя от нее ничего не осталось?

− Осталось. Много чего, например, моя боль, которая никогда не пройдет. Я ее не показывала тебе и не буду показывать.