Андрей Мартьянов - ОХРАНИТЕЛЬ (Хроники графства Артуа времен Великой Чумы)
— Нам-то какое дело, ваше преподобие? Пожар опасен летом, в засуху, при такой сырости и холодрыге мигом потушат.
— Верно. Идемте, труды скорбные еще не закончены. Жак с братьями-мирянами наверняка скоро вернутся, прево и королевскому легисту дозволено заняться прямым своим делом — расследованием по линии светской власти. Сержанты перенесут тела в подвал, на ледник, будем ждать приходского священника и самого господина де Вермель, ради опознания. Долгий и неприятный день впереди...
Брат Михаил даже предположить не мог, насколько долгий. И насколько неприятный.
* * *
— Нас преследует злой рок. Более внятных и разумных объяснений у меня попросту нет. Если монастырский иллюминатор[20] надумает изобразить аллегорию невезения и неудачливости, наши персоны идеально подойдут для этой цели. Словно прочу навели!
— В иное время и в ином месте я бы вам попенял за недостойные священнослужителя предрассудки, — сказал Рауль, — но тут склонен согласиться. Отслужите молебен во избавление.
— Думаете, поможет?..
К двенадцати мертвым телам в замке добавилось тринадцатое — сам хозяин, рыцарь Одилон де Вермель, прискакавший из Арраса между секстой и ноной. В верхние покои его вначале не пускали, брат Ксавьер попытался объяснить, что необходимо подождать, не мешая следователям инквизиции, но его милость не слушал. Прорвался в жилые комнаты.
Увидел.
Несколько мгновений спустя мессира Одилона не было в живых — по словам вбежавших вслед монахов, он побагровел, выкрикнул (буквально!) «Негодяй! Своими руками...», осекся на полуслове и упал замертво.
Ictus morbus, как определил Рауль. Апоплексия, удар из-за прилива крови к голове. Мгновенная смерть.
Когда о происшедшем доложили Михаилу Овернскому, преподобный изрек несколько эмоциональных словечек, о существовании которых благочестивый брат-доминиканец и знать-то не должен, не то, что произносить сии речения вслух без единой ошибки. Громко пообещал сослать Ксавьера д’Абарка и его assistentes на пожизненное покаяние куда-нибудь к дикарям, в языческую Литву, за которой, как известно, край мира и вечные льды.
— По вашей нерадивости потерян ценнейший свидетель! Что надо было сделать в первую очередь? Правильно — до-про-си-ть! Не обращая внимания на душевное состояние! Как теперь прикажете истолковать возглас «негодяй»? Кто этот негодяй? Вы способны ответить? Нет? Никто теперь не способен!
Рауль вспомнил о «Книге Анубиса», но сдержался и своих услуг не предложил: хватит непредсказуемых опытов. Чем чаще заглядываешь за Грань, тем выше вероятность оттуда не вернуться.
— Что мы имеем в итоге? — сказал брат Михаил, осмотрев тело Вермеля. — Первое: не исключается причастность к нападению конных призраков Охоты, которые вовсе не так призрачны, как считалось раньше — клинки у них настоящие. Второе: кажется, мы подобрались к разгадке секрета «адских псов»: доказательством тому тело ликантропа. Наконец, третье. Мессир Одилон несомненно имел в виду некую конкретную личность, ему знакомую... Брат Ксавьер, брат Валерий, брат Теобальд! Когда вернемся в Аррас, перевернуть город вверх дном, отыскать ближних и дальних знакомых рыцаря де Вермеля, узнать о нем всё. В средствах не стесняться, записывать любые слухи и сплетни! Сейчас же допросите приходского кюре, деревенские священники видят и знают многое.
— Тайна исповеди, — напомнил д’Абарк. — Правила Четвертого Латеранского собора. Кюре может...
— Ничего он не может! Обязан рассказать по требованию инквизиции, представляющей высшую власть Церкви! Папскую индульгенцию ему пообещайте, наконец.
Вскоре объявились братья-миряне, с докладом и неожиданной добычей — крестьянской девкой, везомой на крупе лошади одного из братьев ди Джессо. Руки у девки были связаны.
— Ведьма, — коротко пояснил Жак. — Мужланы сами ее выдали, пускай мол святые отцы на чистую воду выведут.
— Гос-споди, — простонал его преподобие, едва за голову не схватившись. — Будто у нас других забот мало! Что она натворила?
— Так ведьма же...
— Ладно, потом разберемся. Отведите в замок, сержанты присмотрят.
Девка молчала, созерцая облака. Собственная участь, судя по виду, ее абсолютно не волновала. Чуть вздрогнула, когда Рауль втихомолку сотворил аркан распознания — значит, кой-какими способностями владеет. Незначительными, скорее всего.
— Узнали что-нибудь?
— Все как один твердили: ночь полнолуния была «плохой», — ответил Жак. — Скотина беспокоилась, звуки странные, волки выли. Из домов никто не выходил, боялись. Но приметили, что у ведьмы в окне горела лучина — выходит, чаровала.
— Доказательства неопровержимые, — некуртуазно сплюнул преподобный. — Мэтр Ознар, сделайте одолжение — поговорите с дамой, у меня нет ни времени, ни желания заниматься сельской знахаркой. Если прочитает «Отче наш» и «Славься Мария» без запинок — гоните на все четыре стороны. Пусть возвращается домой.
— А если с запинками? — не удержался Рауль.
— Все равно гоните. Недосуг. За мелкую ворожбу можно половину французских женщин привлечь к суду, но зачем? На пять тысяч так называемых «ведьм» хорошо если одна летает на помеле, целует в анус черного козлищу, совокупляется с инкубами, раввинами и ересиархами, после чего злонамеренно вызывает у всех окружающих мужчин импотенцию! Я за свою карьеру видел лишь четырех настоящих сильных ведьм, продавших душу дьяволу...
— Ваше преподобие, — донеслось со стены. Звал Саварик Летгард, выбравшийся на галерею. — Позвольте вас отвлечь! Что-то происходит, и мне это очень не нравится...
* * *
Горизонт на северо-западе затянула сплошная полоса дыма, постепенно уносимого ветром в сторону отдаленного моря. Рауль мог поклясться, что видит желтоватые искорки вдали — странный пожар разросся до масштабов серьезного бедствия. Не оставалось сомнений: горят предместья Бетюна, возможно пламя перекинулось и на сам городок.
— Тихо, — поднял руку Летгард. — Послушайте! Мне чудится, или звонят колокола?
— Вроде бы набат с беффруа?! Разносится далеко...
— Мессир прево, отправьте двоих сержантов в Бетюн, выяснить в чем дело, — сказал брат Михаил. — Всего три с небольшим мили, обернутся быстро.
— По-моему, не стоит спешить, — Рауль потянул преподобного за рукав. — Гляньте на дорогу, кто это может быть?
Всадники. Много, десятка четыре. Идут плотной колонной, рысью. Солнечные блики на металлических деталях упряжи, доспехе и оружии. У многих поверх кольчуг красные с желтым сюрко.
— Повернули в нашу сторону, — озадаченно сказал Летгард. — Ничего не понимаю!