Тимоти Зан - Зеленые и Серые

— Спасибо, — сказал Роджер. — Увидимся.

Дождик моросил настойчивее, хотя далеко не в полную силу. Раскрыв новый зонт, Роджер повел жену обратно к Четырнадцатой улице, маневрируя в потоке пешеходов. Он крепко держал Кэролайн под руку, будто она ребенок, который может вдруг внезапно выбежать на проезжую часть.

А может быть, он просто нуждался в этом именно сейчас. Как и она.

Кэролайн терпеливо ждала, когда он начнет разговор. Они прошли целый квартал, прежде чем он, наконец, спросил:

— И что ты думаешь?

— Прежде всего, он лжет про Меланту. Он прекрасно знает, зачем она им.

Роджер недоуменно взглянул на нее.

— Ты уверена?

— Совершенно: по глазам видно.

— А! — Он немного растерялся. — На самом деле я хотел спросить, что делать с Мелантой, если мы ее все же найдем.

Кэролайн искоса взглянула на него.

— Роджер, они же убить ее хотят.

— Не убежден, что по-прежнему верю в это. Как убийство двенадцатилетней девочки может предотвратить войну?

— Может, все-таки попытаемся выяснить, прежде чем ее бросят на съедение волкам? — выпалила Кэролайн.

— Они не все волки, Кэролайн. Что бы ни говорила Меланта, не могут же все хотеть ее смерти.

— Откуда такая уверенность?

— Разве ты не слушала? Веловски же ясно дал понять, что между Александром и Сирилом идет борьба за власть. Меланта нужна им обоим, но по разным причинам.

— Или они просто спорят между собой, как получше ее убить, — пробормотала Кэролайн.

— Нет, — покачал головой Роджер. — Вспомни разговор об умиротворении. У Сирила, видимо, есть какой-то план, как откупиться от серых.

— Смертью Меланты?

— Возможно, хотя я до сих пор не понимаю, каким образом. С другой стороны, Александр, похоже, стремится к окончательной победе.

Кэролайн содрогнулась.

— То есть мы должны сделать выбор между смертью Меланты и поголовным уничтожением серых.

Роджер фыркнул.

— У нас нет никакого выбора, — напомнил он угрюмо. — Теперь, когда Меланта исчезла, мы вне игры.

— Нет, — твердо сказала Кэролайн. — Во-первых: они все еще думают, что мы знаем, где она. Это дает нам определенное преимущество.

— Преимущество в чем? Кэролайн, нас это совершенно не касается.

— Когда наш город собираются сделать полем битвы? — возразила Кэролайн. — Еще как касается. И во-вторых: если Меланта на свободе, она обязательно вернется к нам. Уверена, что вернется.

Роджер вздохнул, и она приготовилась к новому спору. Но, к ее облегчению, муж только покачал головой.

— Ну, если все сводится к выбору между Мелантой и серыми, то, по-моему, выбора особенно и нет: ведь это серые разрушили родину зеленых.

— Это Веловски так говорит. Не забывай, что их отношения начались со слияния мозгов, или что там у них было, с вождем зеленых, не говоря о том, что он семьдесят пять лет о них заботился. Понятно, он на их стороне.

— Ну, не знаю.

— И еще одно. Ведь, как ни крути, не зеленый передал нам Меланту. Это был серый.

— А ведь точно, — задумчиво произнес Роджер. — И телосложение, и фокус с исчезновением.

— Так что, по меньшей мере, некоторые из серых тоже не хотят ее смерти, — заключила Кэролайн.

Роджер фыркнул.

— К сожалению, единственный серый, которого мы знаем, — это Торвальд, а он изо всех сил старается выжить зеленых с Манхэттена.

— Если верить Веловски.

— Не Веловски использовал меня вчера в качестве мишени для стрельбы.

— Нам все-таки надо выслушать и другую сторону, — настаивала Кэролайн.

Роджер со вздохом направился ко входу в художественный магазин, видневшемуся неподалеку.

— Прекрасное место для звонка Торвальду. Ему понравится, ведь он любит искусство.

Они вошли. На пороге Роджер сложил и отряхнул зонт. Отойдя в уголок, он достал мобильный телефон.

— Полагаю, я должен говорить?

— Ну, ты же с ним знаком.

— Мне так не кажется.

Найдя в бумажнике визитную карточку, он набрал номер.

Кэролайн тронула его за руку и поднесла к уху воображаемый телефон. Он кивнул и наклонил к ней голову, держа трубку так, чтобы оба могли слышать.

Раздался щелчок, ответил женский голос:

— Алло?

— Будьте добры, Торвальда, — сказал Роджер.

— Представьтесь, пожалуйста.

— Это говорит Роджер. Мы встречались вчера по поводу трасска.

Короткое молчание.

— Одну минуту.

В трубке повисла тишина. Кэролайн отсчитала десять секунд, затем снова раздался щелчок.

— Здравствуйте, Роджер, — произнес низкий голос. — Чем могу помочь?

— Здравствуйте, Торвальд. Я звоню, чтобы узнать, не проясните ли вы несколько моментов, в которых я не могу разобраться.

— Конечно. Что вы хотите узнать?

— Зачем и вам, и зеленым нужна смерть Меланты?

Снова последовало молчание.

— В прямолинейности вам не откажешь, — ответил, наконец, Торвальд. — Буду рад обсудить это дело. Но только лично, а не по телефону.

Боковым зрением Кэролайн увидела, как Роджер напряженно, улыбнулся.

— Отлично. Как насчет бара в «Ритц-Карлтоне»? Это южная часть Центрального парка, Шестая авеню.

Послышался смешок.

— Через дорогу от владений Александра? — сухо сказал Торвальд. — Нет, спасибо. Как насчет скамейки на Полис-плаза?

Роджер хмыкнул.

— Отлично. Когда?

— Хватит вам часа, чтобы добраться?

— Конечно. Тогда до скорого.

Он дал отбой.

— Хитер. — Роджер сунул телефон в карман. — Я знал, ему не захочется встречаться в районе Центрального парка, и предвидел, что он предложит место где-то посередине.

— Что может косвенно свидетельствовать о том, как далеко серые проникли вглубь Манхэттена, — понимающе кивнула Кэролайн.

— Да. Но в данном случае это ни о чем не говорит. Вокруг Полис-плаза столько полиции, что, даже находясь во владениях зеленых, Торвальд может чувствовать себя в безопасности.

— Так мы пойдем на встречу?

Роджер взглянул в окно.

— Можем пойти, — медленно произнес он. — А можем сами попробовать словчить.

— Что ты имеешь в виду? — с подозрением спросила Кэролайн.

— Торвальд скоро должен отправиться на место встречи. — Роджер, очевидно, продолжал размышлять. — Пока его нет, может, мне заглянуть к нему в студию и посмотреть, что там можно найти?

— Шутишь? — У Кэролайн захолонуло в груди. — А если поймают?

— Ну и что? — возразил Роджер. — Не забывай, Торвальд по-прежнему уверен, что козырь у нас. Если ему нужна Меланта, он не сможет ничего предпринять, даже если застукает меня.