Майкл Стэкпол - Месть Исард

Принц-адмирал кивнул:

— Я смогу сыграть убедительно.

— А пролить скупую мужскую слезу?

— Я был в Академии среди бойцов, а Кепорра — из научников.

— Врежем нужные данные, — Исард стремительно развернулась и зашагала в обратную сторону, благо размеры кабинета позволяли. — Второе: мы запустим серию файлов, подтверждающих, что у Гегемонии нет ресурсов на столь масштабный проект. С одним, с Корвис Минор, чуть-чуть поиграем.

— Ах да, твоя маленькая ловушка для разбойного эскадрона, — улыбнулся Креннель. — Возможно, новая наживка им больше придется по вкусу.

— Надеюсь. А когда Проныр не станет, Новая Республика с размаху ударит по Корвису. И наступит время нашего третьего шага. Ты атакуешь гарнизон на Лиинаде-3. Закрутим партизанскую войну и, если повезет, поднимем у населения боевой дух на такую высоту, что Республике придется ввести больше войск, чем она намеревалась изначально.

— Мораль провалилась, хваленое подразделение пало смертью храбрых, а я продемонстрирую, что на мои владения нельзя покушаться безнаказанно, — Креннель помолчал. — Мне нравится этот план. Он может сработать. Должен сработать.

— Он сработает, — Исард холодно улыбнулась. — И как только ты продемонстрируешь Галактике возможность противостоять Новой Республике, тебя признают как правомочного наследника Императора. И в этот миг мы оба обретем то, чего больше всего желаем.

У Гэвина Дарклайтера глаза жгло от усталости, но голографическое изображение Делака Креннеля посреди комнаты отдыха заставило молодого татуинца пробудиться от сна. Проектор нарисовал принц-адмирала в три четверти его реального роста, но из-за того, что Гэвин сидел на низеньком диване рядом с Асир, ему пришлось запрокинуть голову. Креннель расстался с военной формой и был облачен в отменно сшитый гражданский костюм. — Итак, я столкнулся с обременительной задачей по опровержению обвинений, которые выдвинули против меня Мон Мотма и Новая Республика. Слишком многих с трудом можно будет убедить, что я понятия не имел об исследованиях, которые велись на планете, находящейся в моем ведомстве.

В глазах Креннеля не читалось вины, лицо было открытым.

— Я соглашаюсь и утверждаю, что я ничего об этом не знал. Должен указать, что Новая Республика по своему обыкновению голословна и не представила доказательств обратного, как не представила доказательств, что вообще кто-либо знал об исследованиях до того, как Новая Республика вторглась на Лиинаде-3.

Гэвин нахмурился.

— Да с чего, во имя Галактики, Новой Республике устраивать поддельную лабораторию и обвинять кого-то в разработке новой Звезды Смерти?!

Остальные пилоты закивали в знак согласия. Кливиан рассмеялся:

— Делать нам больше было нечего! Мы умиротворяли планету!

— Да это же пара пустяков, Хобби, — Мин Дойное лениво потянулся. — Свободное время у нас было, час-другой и готово. Спланировали обман и привели план в действие. Раз плюнуть.

Креннель с невинным видом поднял руку:

— Чем бы я отличался от Новой Республики, если бы, подобно ей, не привел доказательств ее вероломства? Почему они так жаждут дискредитировать меня? Обвинив меня в убийстве Сате Пестажа, они уже оправдали в своих глазах вторжение на чужую территорию. Эти обвинения имеют единственную цель — поднять всю Республику на бой с новым врагом. Сделать из меня призрака Императора. Я не наблюдаю особого единства в республиканских рядах. Скорее, наоборот, и именно в этом кроется причина удара. Креннель вздернул подбородок.

— Из-за своего обещания обеспечить землей, убежищем и счастливым будущим любой притесненный народ Галактики я вступил в переговоры с руководством алдераанских беженцев. Я готов был отдать им южный континент на Лиинаде-3, известный своим поразительным сходством с их родиной. Фабрикуя свидетельства, уличающие меня в создании механизма, подобного тому, что трагически уничтожило Алдераан, Новая Республика помешала народу взорванной планеты обрести мир и счастье вместе с жителями Гегемонии.

Гэвин оглянулся на Тикхо Селчу.

— Полковник, он говорит правду?

Скрестив на груди руки, алдераанец с отсутствующим видом качнул головой, как будто едва расслышал вопрос.

— Не знаю… — пробормотал Тикхо. — Я не часто общаюсь с другими беженцами, да и они по большей части оставляют меня в покое. Да, они рассматривают меня как связь с Новой Республикой, и если они вели переговоры с Креннелем, то мне ничего не сказали, чтобы Республика не могла помешать их планам.

Голографический принц-адмирал на мгновение склонил голову.

— Особую боль мне причиняет именно то, что Мон Мотма вменяет мне в вину увековечивание жуткого оружия, которое уничтожило Алдераан. Она изображает меня бездушным чудовищем и заявляет во всеуслышание, что те, кто забыл ужас Алдераана, позволят ему повториться. Но ведь я ничего не забыл. Капитан Уинт Кепорра родом оттуда, он поступил в Имперскую Академию на Префсбелте-4 вместе со мной. Мы были товарищами и друзьями, добрыми, близкими друзьями. Он поехал повидаться с семьей и находился на планете, когда Гранд Мофф Таркин…

Голос подвел Креннеля; левой рукой принц-адмирал смахнул непрошеную слезинку.

— Уинт был на Алдераане, когда уничтожили планету. Я летал туда. Я побывал на Кладбище и оставил подношение моему другу в память о нем. И во имя его начал переговоры с беженцами. В его память искал я подходящий мир, чтобы отдать его алдераанцам. А теперь меня обвиняют в двуличии и тайных попытках создать Звезду Смерти! Что ж… даже Император не был столь злобен к врагам.

— Запятнать репутацию — нет, — прорычала Асир. — Взорвать их планету — пожалуйста! Не уверена, что мне нравится определение господином Кренкелем злобности.

Гэвин обнял разбушевавшуюся ботанку за плечи.

— Опять читаешь мои мысли.

Принц-адмирал гордо выпрямился:

— Печально, но жестокость часто порождает жестокость. Новая Республика, которая в детстве своем жаждала свободы для всех, ныне выросла в монстра, отказывающего в свободе тем, кто с ним не согласен. В точности как поступала Империя. Для Новой Республики не существует понятия нейтралитет. Она никому не даст ни малейшего шанса на собственный путь к свободе. Мы пережили разрушительную гражданскую войну, и память о ней свежа. Нет никого, кто оглянулся бы назад и не признал, что если бы я поступил так-то и так-то, то возможно, всего лишь возможно, предотвратил бы страдания миллиардов. Отважное противостояние тирании могло бы задушить ее при рождении и не дать подняться к вершинам власти.