Михаил Кликин - Демоны рая

— Они убьют нас?

— Скорей всего, но, боюсь, не сразу. Многое будет зависеть от того, как мы станем сопротивляться.

— Сопротивляться? — не поверил своим ушам Яр.

— Ну, это в крайнем случае. Сначала попробуем убежать.

Лифт, дернувшись, остановился. Двери открылись.

— Видимо, Хам влюбился в этот мусоросборщик, если организовал такую погоню, — пробормотал Ларс, внимательно осматриваясь.

На улице было раннее утро: по макушкам мертвых высоток вовсю струилось золотое свечение, но внизу еще густо лежала холодная тень. Зрелище непривычно тихого заброшенного квартала в очередной раз поразило Яра своей ирреальностью. Ему казалось, что он очутился внутри какой-то игры, правила которой только начали для него открываться. Город вокруг выглядел как величественная декорация, тщательно продуманная арена виртуальной битвы.

— Ты помнишь, как обращаться с огнеметом? — спросил Ларс, напряженно к чему-то прислушиваясь.

— Да, — кивнул Яр.

Мусоросборщик находился в десяти шагах от беглецов. Разворотив стеклянную витрину помятой кормой, он единственной фарой таращился на вставших перед ним и чего-то ждущих людей.

— Скорей всего, Хам хочет заполучить нас живыми, — рассуждал Ларс, вынимая из своей сумки знакомый Яру острый поблескивающий предмет. — Значит, люди его будут с нами осторожны — и это для нас очень хорошо, это увеличивает наши шансы… Хам мог бы изменить свой приказ, если бы сам участвовал в погоне, но он слишком напуган хурбами и потому носа не высунет из своей квартиры…

Приглушенный гул, похожий на рокотание холодильного шкафа, заставил сердце Яра сжаться.

— На этих улицах им за нами не угнаться, — сказал Ларс. Он уже забирался в мусоросборщик, цепляясь за погнутые скобы в его боку. — Мы двинемся через завалы, они вынуждены будут сбавлять скорость, а то и вовсе искать объезд… Теперь главное — завестись.

Он устроился в кабине, раздраженно окликнул Яра:

— Чего ты там встал? Давай быстрее! — и, повернувшись лицом к нарастающему гулу, повторил: — Главное — завестись…

Борис Саппер, больше известный как Узкоглазый Бор, трясся в скрипучем прицепе и громко проклинал свою святую доверчивость. Он еще не вполне отошел от укола станнера, его била дрожь, голова гудела и подергивалась, а перед глазами, порой совсем застилая мир, кружились розовые хлопья. Ему бы лежать сейчас в тишине и тепле, потягивать разбавленный водой мятный джуйс и менять холодные компрессы. Но нет же: он судорожно цепляется за борт болтающегося прицепа, и бьется о него, и царапается. А все потому, что какой-то подлый проходимец обвел вокруг пальца все их братство, выставил дураками их всех, но что еще хуже — надул самого Хама.

Ох, и озлился же тот, когда узнал о сбежавших! Переколотил все, до чего дотянуться мог, дверь отпер, которую бог знает сколько времени не отпирал, крепко побил Макса Третьего, только лишь за то, что он доложил о происшествии. А подвернись тогда под руку Хаму кто-то из действительно виноватых — убил бы на месте, задушил бы голыми руками.

«Нет, ну надо же было так попасться! — ругал себя Борис. — Поверил в какую-то девицу, обрадовался, поперся помогать… Хорошо, что жив остался, а ведь могло куда хуже кончиться…»

Всех, кто оказался под рукой, направил Хам в погоню за беглецами. Снарядил всю технику, что была на ходу. Сорок восемь человек, пять мобилей на колесах увеличенного радиуса, три прицепа, шесть скутеров — и все ради того, чтоб изловить двух чужаков и вернуть любимый мобиль Хама, который он иначе как танком не называл.

Конечно, вездеход, оборудованный огнеметательной трубой, вещь нужная и ценная. Но стоило ли в такой спешке бросать вслед за ним все основные силы, оставляя практически без защиты самую главную ценность — дом, подключенный к электросети, энергетический узел всего квартала, центр братства, его крепость.

Может, и правда Хам Проволочник сошел с ума, как поговаривают его недруги?

Или же похищенный танк увез нечто ценное? Ценное настолько, что Хам предпочел пойти на огромный риск, лишь бы это вернуть?

Что это за Херберт, о котором он так кричал? Знакомое вроде бы имя. Кажется, ходили какие-то разговоры про этого Херберта. И связывали его вроде бы с теми же самыми людьми, что делали огнеметательный танк, — с личными мастеровыми Хама, его немногословными любимчиками, зазнайками, невесть чем занимающимися в закрытом подземном гараже.

Уж не из-за этого ли Херберта и снарядил Хам погоню? Не из-за него ли он прервал свое долгое добровольное заточение и сам, впервые за много лет возглавил боевой отряд?

Покореженный мусоросборщик завелся не сразу. Он повздыхал, будто жалуясь на обидно короткий отдых, вздрогнул, стряхивая с себя мусор, поморгал фарой — и только после этого с явной натугой раскрутил мотор.

— Далеко не уйдем, — признал Ларс, постучав согнутым указательным пальцем по мутному стеклу стрелочного индикатора. — Но хотя бы оторвемся.

Он повозился в кресле, взялся за руль, повернулся к Яру.

— Стреляй только наверняка. Каждый выстрел будет отбирать энергию.

— Может, тогда уж и не надо? — спросил Яр, с трудом представляя, что он станет делать, когда в прицел огнемета попадет мобиль, полный живых людей.

— Может, и не надо, — отчеканил Ларс. — Решай по обстановке. Но учти, если мы окажемся у Хама в руках, живыми он нас точно не выпустит.

Пробитая витрина со звоном обрушилась, когда мусоросборщик сдвинулся с места. Будто капли, заскакали по бетону стеклянные осколки.

— Держись! — знакомо рявкнул Ларс, и тяжелая машина, на ходу разворачиваясь, вынеслась на улицу…

Они сразу оторвались от преследователей: отсветы чужих фар мелькали все реже, тускнели и отдалялись, потом вроде бы пропали вовсе. Яр приободрился, но Ларс особого оптимизма не выказывал.

— Они нашли нас по следу, — бормотал он, не отрывая взгляда от дороги. — И вряд ли уже его потеряют. Сейчас главное — уйти как можно дальше. Это даст нам какое-то время… Как можно дальше…

Разогнавшийся мобиль трясся по ямам, подпрыгивал на дорожных вздутиях, расшвыривал оказавшиеся на пути препятствия, кидался из стороны в сторону, слушаясь резких поворотов руля. Ларс специально выбирал дорогу посложней, надеясь замедлить преследующие машины, а может быть даже и разбить их. С широкого проспекта они свернули на узкую улочку, одна сторона которой была застроена двухэтажными домиками, а по другой тянулись длинные рифленые стены каких-то ангаров. Потом пробили старый забор, пересекли совершенно пустую магистраль, повалили голый рекламный щит и закружились, запетляли по району, застроенному уродливыми слепыми зданиями.