Майкл Ривз - Медстар I: Военные хирурги

Такое получалось, разумеется, если имели успех медицинские процедуры. Хотя порой, даже если операция была технически безупречна, что-то шло не так, и неважно, насколько упорно он пытался, неважно, как он желал иного, пациент угасал.

Как угасал сейчас солдат на столе. Операция была относительно проста — шрапнель надорвала перикард, началось кровотечение в сердечную сумку и связанное с ним сдавление сердца. Кровь откачали, раны заштопали — и на этом все проблемы должны были закончиться. Но тем не менее — солдат перестал дышать, залатанное сердце остановилось, и все попытки заставить его биться вновь провалились. Будь Джос религиозен — он сказал бы, что из человека просто ушла душа.

Хотя на сегодня это был последний пациент, и ему удалось удержать среди живых пятерых предыдущих, даже солдата с тяжелыми повреждениями сразу трех органов, потребовавших пересадки: изрешеченное и схлопнувшееся легкое, пробитую селезенку и жестоко разорванную почку.

Почему тот выжил, а этот умер? Это было совершенно непредсказуемо, совершенно необъяснимо и совершенно выбивало из колеи.

Джос знал, что медицина — далеко не точная наука, пациенты частенько приводили врачей в замешательство. Считается, что генетически идентичные клоны должны показывать одинаковые реакции на физические раздражители, но в случае этих двоих такого явно не наблюдалось.

Когда-то, только начиная учиться в медшколе, Джос был завсегдатаем басманианского ресторанчика, популярного среди его сокурсников. Еда была дешевой, но вкусной, а порции — большими; находился он на расстоянии пешей прогулки от студенческого жилого комплекса и работал круглосуточно — что весьма ценилось студентами. Басманианская кухня была разнообразной — то весьма пикантной, то более привычной — и Джосу нравилось. В конце каждой трапезы подавался традиционный десерт — сладкое печеное колечко примерно с браслет размером. В угощение запекался одноразовый органический голопроектор. Когда ты разламывал кольцо — проектор выдавал частичку басманианской мудрости, которая повисала в воздухе и светилась несколько секунд — пока не распадались органические схемы. Афоризмы забавляли студентов-медиков, предпочитавших есть группами — ради "семейных" скидок. Обычно они ломали все колечки зараз и пытались прочесть поучения прежде, чем те растают. Некоторые были довольно забавны: "Избегай темных переулков в дурной компании". Или "Быть богатым и несчастным лучше, чем быть просто несчастным". Или "Опасайся улыбчивых политиков"…

Однажды вечером, Джос, вымотанный бесконечной чередой экзаменов и мудреных тестов, которые он сдавал почти наугад, перегруженный вещами, о которых не имел понятия и даже не предполагал, что они могут входить в его обучение, разломил сладкое печеное колечко и получил послание, казалось, приготовленное лично для него: "Умерь ожидания, чтобы избежать разочарования".

Оно поразило его своей неожиданной практичностью, если не сказать — мудростью. Если ты ничего не ждешь — ты не будешь горевать, если это "что-то" не случилось. Он попробовал руководствоваться этим правилом в жизни и нашел его весьма полезным. Конечно, иногда он забывался. Иногда он верил, что способен спасти всех. Он был хорошим хирургом; может быть — учитывая обстоятельства — даже великим хирургом, и никогда не ожидал потерять пациента, у которого был хотя бы крошечный шанс на выживание. Но такое случалось — и всегда становилось потрясением. И всегда — разочарованием.

Трудно было признаться — даже самому себе — но были времена, когда он замечал, что обижен на бесконечный поток раненых и умирающих клонов. И когда им привозили тви'лека с почти оторванными лекку или деваронианца, которому продырявили одну из печенок, — какая-то частичка его души радовалась возможности делать что-то новенькое. Потому что к тому времени он чувствовал себя так, словно сложил возносящуюся в стратосферу башню из шрапнели, которую вытащил из клон-солдат. Не говоря уж о том, что выкрасил ее в красное их кровью.

Джос вздохнул и двинулся в раздевалку. Как плохо, что сейчас нет басманианского печеного колечка, чтобы хоть немного его подбодрить…

Пересекая зал, примыкающий к главной операционной, Баррис заметила солдата, который стоял, пристально разглядывая пустую стену. На неискушенный взгляд все клоны кажутся одинаковыми, но не для того, кто связан с Силой. Этого она знала. Он был ее пациентом. Падаван притормозила.

— КС-девять-один-четыре, — позвала она.

Он оторвал взгляд от стены:

— Да?

Баррис почувствовала невысказанный вопрос и улыбнулась.

— Вы все выглядите похоже, но все же вы не одинаковы. Опыт формирует человека так же, как и наследственность. Сила может распознать это.

Клон кивнул. Джедай внимательно оглядела его.

— У вас нет проблем с кровяным давлением, — сказала она, и это не было вопросом — она знала что это так.

— Нет. Я чувствую себя отлично — физически.

— Тогда почему вы здесь?

Не оборачиваясь, она почувствовала, что Джос Вондар, вышедший из операционной, прислушается к разговору.

— Я помогал перевозить сюда другого солдата, КС-девять-один-пять

— А. И как у него дела?

— Не знаю. Он все еще на операции.

Джос подошел ближе.

— Девять-один-пять? Он… да, он не выбрался.

Волна горя вырвалась из КС-914 и обрушилась на Баррисс. Хотя, глядя на его лицо, едва ли можно было понять, как он потрясен.

— Бедняга, — пробормотал он. — Он был… — клон запнулся лишь на один или два удара сердца, — хорошим солдатом. Потеря так хорошо обученного бойца… прискорбна.

Баррисс видела, что даже без Силы Джос что-то почувствовал либо в голосе КС-914, либо в языке тела, хотя это "что-то" и было едва уловимым.

— Ты знал его? — спросил хирург.

— Он был извлечен сразу после меня. Мы тренировались вместе, были направлены сюда вместе, мы были частью одного отряда, — КС-914 запнулся снова. — Он… я думал о нем, как о своем брате.

Джос сдвинул брови.

— Но вы в некотором смысле все братья.

— Верно, — Клон-солдат выпрямился. — Благодарю вас за попытку спасти его, доктор. Теперь я отправляюсь к своему отряду.

Он повернулся и зашагал прочь. Врачи смотрели ему вслед.

— Если бы я не знал, что такого не может быть, — пробормотал Джос, — то решил бы, что он расстроен.

— А почему вы решили, что не может быть? Вы не были бы расстроены, если бы погиб ваш брат?

Она ждала, что доктор ответит сарказмом — как обычно в подобных ситуациях. И все же он этого не сделал. Он нахмурился.