"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов

— Открой. Мы всё решим, — спокойно произнёс я.

— Не открою.

— Открой! — повысил я голос так, чтоб это не казалось грубостью, когда постучали в третий раз. — Пожалуйста.

Девушка зажмурилась, что-то прорычала, а потом в одно движение развернулась и отошла от окна. Ставни медленно раскрылись.

А когда я рассмотрел, что произошло, чуть не выругался.

— Клэр⁈

За окном, цепляясь рукой за оконную раму, являя нам неимоверно воодушевлённое лицо, висела именно она. Оруженоска Ребекки улыбалась так, что казалось, лицо треснет.

— Милостивый господин Юрий, не примите ли вы от вашей почитательницы скромный дар? Господин Сасанич сказал, что в стране халумари принято к цели своего вожделения являться с цветами. Я собрала ромашек.

Девчурка сунула в окно вторую руку, в которой был букет. А я состроил жалостливую физиономию и поглядел на пистолет. Как-то само собой появилось желание пристрелить «Сасанича», коим он стал из уст будущей рыцарши. И что делать с пятнадцатилетней дурой, которую явно тонко и изощрённо потроллили? Не выгонять же взашей. Всё же, дочка целого графа.

— Кто⁈ Где⁈ Это воры⁈ — громко прорычала из угла Урсула, хватаясь за кошкодёр. Наёмница вскочила с мешка с сеном и быстро оказалась у окна, где замерла, щурясь и часто моргая спросонья. — Это что за дырка малолетняя⁈

— Это есть юная графиня Клэр хаф да Кашон, — спокойно произнёс я, глядя в сияющие от восторга глаза оруженоски.

Только недавно встав на путь истинного дворянства, она наверняка ещё не растеряла весь романтизм происходящего. Подвиги не стали обыденностью. А тут ещё первый кавалер сердца, пусть и по наущению наставницы.

— А мы чё, во дворце ночуем? — растерянно оглянувшись и обведя взглядом комнату, спросила Урсула, что заставило меня улыбнуться. — Я не помню, чтоб стражу щемила. А это чё, всамдельная графиня?

И я, и Катарина одновременно кивнули.

— Ваша Сиятиства, чё жа вы там? Вы внутрю пожалуйте. — Женщина быстро подошла к окну и протянула руки.

Возрастная наёмница в отличие от Катарины говорила неграмотно. Её диалект простой горожанки отличался от академической речи так же, как разговор официального лица от колхозной байки: мат, нестандартные выражения и сравнения.

Клэр легко нырнула в проём, а потом быстро встала передо мной на колено, протягивая цветы. Я же чувствовал себя не в своей тарелке. Совсем. Никакие лекции профессоров, никакие земные сказки не могли подсказать, что делать. Я же не Дульсинея, чтоб томно вздыхать на балконе и ронять надушенный платок восторженному рыцарю.

— А он чё, тожа граф? — тихим шёпотом спросила Урсула у Катарины, но та лишь зло зыркнула на неё, скрестив руки на груди. — А чё это мы стоим, как столбики? Надо жа деточку накормить.

Я мельком глянул на наёмницу, которая вчера размазала по стенке четверых вооружённых девок, выбивая из них кровавые сопли, а сейчас превратилась в курицу-наседку. Но сейчас меня больше заботит Клэр. Я старше на девять лет. Да, цивилизация с хорошим питанием, развитой медициной и минимумом изнурительного труда делает меня моложе, но такую разницу всё равно не сократит. Плюс гены способствуют. Помню, мне, уже ушедшему на дембель, не хотели пиво в магазине продавать. Но она всё равно ещё ребёнок.

Подумав немного и представив себя эдакой Рапунцель, я умилённо улыбнулся и принял цветы. Засунуть бы их Сасанычу в одно отверстие вместо вазы. Уже соображал, что делать дальше, но Клэр, радостно пискнув, вскочила с колен и быстро вернулась к окну.

— Милостивый господин, приличия требуют, и я должна уйти, — протараторила эта по-подростковому нескладная и при этом возвышающаяся надо мной на целую голову особа и перекинула ногу через подоконник.

В следующий миг она ойкнула и буквальным образом свалилась вниз. Раздался грохот и тихое постанывание.

Я бросился к окну, вглядываясь в темень.

— Клэр?

— Я здоро-о-ова, — жалобно протянула она, — локоть ушибла, и только.

В узкой улочке послышался шёпот и возня, а потом я смог услышать: «Герда, помоги». Ну, слава всем здешним богиням, она не одна! В то же время мелькнула мысль, что в земном средневековье барышень оберегали от нежелательной беременности заточением этой самой барышни в башне, как принцессы из сказки. Был бы дракон, ещё бы и дракона на цепь посадили, как сторожевую псину. А если принцесса сама лезет в башню к принцу? Юношу что лишать девственности, что не лишать — на физиологии это никак не скажется. Или лучше её здесь обозвать «юнственностью»? Наверное, тот же строгий этикет оберегает от нежелательного зачатия неугомонную принцессу.

Снизу снова раздалось невнятное бурчание, на которое последовал ответ: «Ничего не глупо».

Я вздохнул и прикрыл ставни, а обернувшись, увидел две физиономии. Ухмыляющаяся Урсула и хмурая, плотно сжавшая губы Катарина. Вспомнился рассказ храмовницы о посаженном на кол возлюбленном. Если я прав, то этикет здесь очень суров. Куда суровее, чем в нашей нынешней Европе, где всех пугают судом за неосторожный взгляд в сторону феминистки. И не зря мне система советовала в том трактире с приставучими шахтёрками вести себя, как книжный червь.

Буду знать. Буду осторожен.

— Юрий, — услышал я сквозь сон и открыл глаза.

Балдахин был сдвинут, рядом с кроватью стояла хмурая Катарина, уже одетая в платье и с оружием. Лучи только вставших светил, пробивающиеся сквозь щели в ставнях, и надсадно кукарекающие петухи, скрипящие доски запахи простой еды придавали утру некую обыденность и беззаботность, словно не на другой планете, а в деревне у бабушки. Хотя, если приглядеться, можно заметить, что рядом с каким-нибудь тонким, но ярко-белым лучиком есть ещё один — блёкло-красноватый. Небесный муж по имени Сол всегда рядом со своей супругой Шаной и всегда блекнет в её сиянии.

Я вздохнул. Этот мир-перевёртыш совсем не такой, как описывали лютое средневековье известные писатели. А может, я ещё не встретился с тем всеобщим дерьмом, в которое окунулся дон Румата. Я не видел глобальной охоты на ведьм, хотя успел побывать в нескольких передрягах. Но разбойники везде есть. Не видел гонений на умных, хотя ещё и не встречал таковых. Умников здесь ищут и спасают от неприятностей другие. Я всего лишь «старший куда пошлют», которого, как и волка, ноги кормят, на пару с головой.

— Где Урсула? — спросил я, садясь и свешивая ноги с кровати.