Александр Зорич - Пилот вне закона
Блад рассчитал верно: разведсистемы подобные «Метеору» — стратегические, а значит, специализированы для поиска крупных объектов. Значит, у маленьких аппаратов есть шанс подкрасться незаметно. Также, для повышения скрытности, «Эрминия» была оборудована газопылевым генератором, и на цель мы заходили на остром курсе, чтобы гипотетический робот не смог нас засечь за диском кометы.
Ведь никто не знает, чем его напичкали! Таких подробностей в рекламных буклетах не пишут. Зато там было совершенно точно указано, что станция «Метеор» оснащена Х-передатчиком! Отсюда три обязательных пункта программы: из-под завесы не вылезать, пользовать ЭМ-генератор, оружие применять в самом крайнем случае.
А то хорошего будет мало, если оператор ГАБ (ну или какой там конторе нашего пышного разведсообщества принадлежал данный «Метеор»?) получит депешу: «Обстрелян в системе Шао неопознанными летательными аппаратами» — и связь прервана! Это же явное указание на то, что надо вести поиск именно в системе Шао!
Пиратскую базу найти по таким донесениям трудно, звездная система — здоровенная штука. Но жизнь это однозначно усложнит.
Комета была отлично видна в оптике. Мощный телескоп буксира транслировал изображение на экраны флуггеров. Мы с Тойво наслаждались картинкой посредством панорамы на колпаках кабин, а Фэйри, Конфуций и Йоганн вынуждены были довольствоваться допотопными прицельными экранами в своих «Черных громах».
Картинка роскошная! Хотя Шао значительно старше и холоднее нашего земного солнышка, но периодически ее связка с Проклятой Шао порождает такую протонную вспышку, что только держись! Так что время от времени солнечный ветер в системе Шао дует очень и очень сильный, в нашей Солнечной такого никогда не бывает (и слава Богу).
Незадолго до нашего появления в этом секторе как раз случился могучий порыв солнечного ветра (спасибо защитному полю «Эрминии», для нас он прошел без последствий), поэтому комета буквально на наших глазах обросла хвостами. Синеватым газовым и белесым пылевым.
Ядро кометы вращалось вдоль продольной оси, так что хвосты закручивало в спираль. Позднее этот эффект пропадет, так как оба потока превратятся в широченные шлейфы и перемешаются. Ну а пока асимметричное, погрызенное космическими ветрами яблоко еще только начинало одеваться в классический наряд кометы.
С поверхности поднималась туманная дымка, этакое невещественное ничто, слишком невесомое даже по меркам космоса. Бока кометы то и дело расцветали струями криовулканов, которые быстро сносило назад напором солнечного ветра.
Я подумал, что робот-разведчик должен быть невероятно крепким сукиным сыном, если умудряется удержаться на комете или вблизи нее во время всех этих газопылевых катаклизмов.
— Десять минут до старта, — сказал капитан.
— Эти парни здорово поспешили с запуском робота, если он там вообще есть, — отозвался я. — Если бы он влетел в уже сформировавшийся хвост — мы бы его никогда не заметили.
— Скорее всего, — сказала Фэйри, которая вообще была согласна со всем, что говорит ваш покорный слуга и скромный повествователь.
— Неверно, — возразил Тосанен. — Этот аппарат — средство широкого поиска стратегического назначения. Его не запускали специально к нам, к поясу Дун-шань, с целью именно здесь найти что-то. Это просто часть громадной поисковой сети.
— Вот-вот. К тому же наши станции могли засечь робота, пока он гнался за кометой. На фоне яркого хвоста ой как хорошо все видно, — сказал Вестервальд, который, надо же, умел разговаривать нормально, когда выходил из амплуа генерала всех воров Галактики.
— Ну что, аналитики, к сбросу готовность шестьдесят! — подал голос капитан. — Не забываем, отдаление от дома не более пятисот, дальше генератор завесы не вытянет.
— Фэйри, сестренка, — сказал я, — работаем в один заход. Ты справа, я слева. Пускаем ракеты за кометный диск, по телекоду я активирую ЭМ-боеголовки. Потом облетаем ядро для визуального контроля. Если аппарат там, берем его за ноздрю и тащим к «Эрминии». Причем хватаешь и тащишь именно ты, поскольку манипулятор установлен на твоем «Громе». Вроде все просто.
— Румянцев, да с тобой хоть в черную дыру!
— Нет, воздержусь, я там уже побывал, спасибо Тосанену!
— Внимание! Готовность двадцать… Готовность десять…
Я запустил двигатели. Истребитель задышал и завибрировал, как скакун, готовый сорваться с привязи. Дюзы окрасились алым, возвещая нетерпение боевого железа.
— Пять, четыре, три, два, один, ноль!
Фиксаторы стыковочных узлов разошлись, и мы дали полную тягу.
На тело навалилась привычная перегрузка, и, как обычно, показалось, что я стою на месте, а корабль улетает назад.
— Строй пеленга звеньев принять! — скомандовал я. — Тосанен, дистанция два, превышение один.
— Раскомандовался, салабон, — буркнул Вестервальд, а капитан прикрикнул:
— А ну тишина в эфире! Охренели?!
Ах, ну да, что-то я забылся… Пардон, пардон.
Комета приближалась стремительно.
Ее кудрявая голова была видна уже невооруженным глазом, а парсер выдавал дистанцию 220.
Пора!
Ракеты ушли к цели. Предполагаемой цели.
Потекли секунды. Плотные, осязаемые, давящие, как всегда бывает после нажатия кнопки «пуск». Тем более тягучие, что впереди ждала полная неизвестность. Где тот враг? И есть ли он?
Парсер отсчитывал дистанцию. Ракеты шли к комете. Поравнялись с ней. Обогнули, обняли с двух сторон…
Активирую ЭМ-боеголовки!
Два направленных импульса невидимо хлестнули комету по заднице. Ни один аккумулятор не смог бы вместить подобной мощи, поэтому в корпусах были смонтированы взрывогенераторы. Одноразовая, но зверского могущества штука!
Мы не знали, было ли что-нибудь там, как думал Блад, но этому гипотетическому «чему-то» пришел конец. Вся электроника должна была вырубиться напрочь!
— Фэйри, на связь! Теперь можно.
— Здесь.
— Давай потихоньку облетай нашу крошку, а я с другой стороны.
— Полетели!
И мы полетели.
Мой «Хаген», ха-ха, полный тезка объекта нашей страсти (на фюзеляже у меня красовалась именно комета, если помните), вел себя прекрасно. Все-таки, что бы там ни говорили, немцы умудрились сочинить отличную машину!
Комета вблизи оказалась совсем небольшой. Пыль и лед, спрессованные гравитацией в уродливый булыжник четырнадцати километров в поперечнике. Но скорость впечатляла!
И вращалось ядро отменно, я сразу вспомнил самые горячие дела на астероидных нивах и подумал, что Фэйри может не справиться с манипулятором, если робот сидит на поверхности.