Оксана Обухова - Запомни - все обман! (СИ)
- Да знаю я, что они болтуны и хвастуны! Куда они тебя втянули?! - И снова всхлипнула: - Захар, я боюсь..., очень боюсь..., давай уедем... Они и папу куда-то втягивают, я чувствую...
"Посиделки в доме Амбарцумянов пора заканчивать", - решил Захар.
- Диана, как думаешь - они у вас надолго?
- Да! Папа коньяк достал!
Совсем паршиво. Если не нарушить идиллию этой компании, вечеринка затянется за полночь... Под пьяную руку и армянский коньяк, Амбарцумян вполне способен пожаловать Маратке руку дочери тут же и навеки.
- Я скоро буду!
Гамлет Давидович восседал в кресле важно, как князь на троне, помахивал наполненным бокалом. Маратик и Артур вольно расположились на большом диване и, практически не скрывая насмешливого выражения глаз, слушали разговорчивого армянского папу.
Захар заглянул в комнату, отстранил Диану и первым прошел в гостиную. Недовольно поглядел на длинный низкий стол: участки полированной столешницы между ажурных салфеточек щедро усевали крошки торта-безе. Такие же крошки густо рассредоточились по домашней футболке Гамлета Давидовича. Давидович был в сильном градусе. На старые-то дрожжи.
Маратка пренебрежительно вытянул худые ноги далеко вперед, надменно ухмыльнулся:
- О. Чепушила заявился. - Осклабился: - Чего такой смурной, лошара? Нервишки пошаливает, да? В мандраж кидает? Давай, лечись, - с насмешливым гостеприимством указал на почти опустошенную бутылку с коньяком.
- Сам не буду и вам больше не советую, - нахмурился Захар.
- Гляди-ка, - обращаясь к приятелю, фыркнул племянник авторитетного дяди, - он нам советовать будет...
Артур уже давно подобрался, глядел на Воронцова исподлобья, готовился принять или ударить.
- Гамлет Давидович, - наклоняясь над Амбарцумяном, произнес Захар, - давайте я вас в ванную отведу. Вы весь в торте перемазались.
- Спокойно! - качнувшись, отстранился ремонтный шеф. - Я контори... контролирую себя! - тыльной стороной ладони обтер губы, почувствовал на коже скользкий крем и крошки. Очень удивился. - Пожалуй..., не лишено..., - пробормотал и начал подниматься.
К папе подлетела Диана, взяла его в охапку, повела к умывальнику...
- Ты чо вмешиваешься, чепушила?! - взвился с дивана Марат. - Куда ты лезешь?! Мы тут сидим...
- Цыц, - невозмутимо перебил Захар. - Идите досиживать в другое место.
Дипломированный инженер принял неумелую боксерскую стойку, засучил перед брезгливо наморщенным носом подмастерья сжатыми кулачонками.
Мозгляк, подумал Воронцов и несильно ткнул в распетушившегося инженера пальцем.
Мозгляк вернулся на диван, откуда в воздух взвился Артур.
Его боксерская поза вызывала больше уважения.
Но не реакция.
Захар увернулся от пары ударов, перехватил запястье драчуна, пребольно вывернул...
- Тихо, Артурчик, тихо, - внезапно, не по-русски заговорил Марат. Язык был не армянским и не азербайджанским, но не остался тайной для Захара. - Этот баран еще свое получит. Дядя велел его не трогать.
"Чего тогда на рожон полезли? - немного удивился Воронцов. - Коньяк по незрелым головам ударил?"
Или ревность?
Захар откинул от себя амбала с незаметной удавкой, уже надетой на литую шею. Поддавать пинка не стал, сердечно посоветовал:
- Шли бы вы, ребята, отсюда. Дядя Гамлет устал, ему завтра на работу...
Марат поднялся с дивана. Одернул джинсовую рубашку и, в упор глядя на Захара, произнес:
- До завтра. Тебе очень повезло, придурок, что завтра ты нам нужен. Утром звони, получишь указания. Пойдем, Артур.
И первым вышел из квартиры.
Диана плакала. В соседней комнате храпел Гамлет Давидович. Держа девушку за плечи ладонями, Воронцов целовал ее мокрые щеки.
- Захар, Захар, давай уедем, - не зная, что мольбы не нужны, причитала девушка. - Они нас не оставят...
- Почему ты не сказала мне, что Марат посватался? - шептал Захар.
Диана отстранилась, чарующе опустила ресницы вниз, вздохнула:
- Я не хотела, чтобы ты набил ему морду. Он мог бы отомстить.
Воронцов с трудом удержал улыбку - девушка всерьез расстроена, и довольная физиономия обожателя сейчас не к месту. Но от вопроса не сдержался:
- Ты была уверена, что победа останется за мной?
- Конечно, - огромные миндалевидные глаза цвета полированной меди недоуменно распахнулись на Захара. - Разве ты не понимаешь... Ты такой... такой... мне ничего с тобой не страшно! Давай уедем, поговорим с папой..., попробуем поговорить или записку ему напишем... - Диана крепко-крепко обняла Захара, Воронцов чуть не задохнулся от затопившей душу нежности.
Если бы эти слова он услышал день, два назад! Он был бы самым счастливым человеком на земле и это не избитая фраза, а сумасшедше точная, обкатанная многими влюбленными банальность-истина! Он мог бы унести Диану на руках. Нес и не чувствовал усталости, баюкал, нежил, лелеял, орал на всю вселенную дурацкие счастливые песни...
Сегодня в формулу абсолютного счастья добавился фактор ответственности. Он пригибал к земле, мешал с безоглядной влюбленностью парить в облаках.
- Диана, - сев перед девушкой на корточки и став очень серьезным, произнес Захар, - завтра тебе и папе нужно сходит в фотоателье и сделать фотографии для российского и заграничного паспорта.
- Папа не согласится!
- Папу я беру на себя. Я попрошу твоей руки...
- Заха-а-ар! - перебила Диана. - Ты не понимаешь! Папа сквозь пальцы смотрел на наши отношения, пока был спокоен в завтрашнем дне! Он говорил - "с Захаром, Дианочка, не пропадешь, у парня золотые руки и голова". Сегодня происходит что-то страшное, папа перепуган до смерти - поверь, я хорошо его знаю - он очень испуган и оттого лезет к бутылке.
- Он много должен Магомету? - слегка нахмурился Воронцов.
- Не очень. Но тут..., - Диана смешно наморщила нос, - вмешались какие-то обычные мужские амбиции..., папа что-то о долге чести говорил... Ты не знаешь, что он имел ввиду?
- Знаю, - не стал лукавить с любимой Воронцов. - Магомет надавил на твоего папу и заставил его дать слово на мое участие в... в не очень хорошем деле.
- В преступлении?! - ужаснулась девушка.
Воронцов всегда знал, что не смог бы влюбиться в глупую женщину. Дина слышала правду между слов.
- Диана, ты мне веришь?
- Да, - коротко и просто проговорила девушка.
- Я обещаю тебе, что ничего плохого с тобой и папой не случиться. Что папа согласится отдать тебя мне в жены, и мы все вместе, навсегда уедем из этого города.
Захар вышел из дома Амбарцумяна поздним вечером. И понял, что его "приняли".