Андрей Мартьянов - ОХРАНИТЕЛЬ (Хроники графства Артуа времен Великой Чумы)

— То есть? — мэтр выпрямился в седле. — Каков смысл?

— Смыслов множество, мессир Ознар. Артуа зажато между враждебным Кале, не самой дружественной Фландрией и якобы нейтральной Священной Римской империей, чьи князья в действительности ведут двойную игру — свара между Филиппом Валуа и Эдуардом им на руку, король Англии за последние годы задолжал имперским маркграфам огромные суммы, потраченные на войну. Филипп надеется на военную помощь. Кто в выигрыше?

— Император, рейхстаг и германцы.

— Именно! Графство Артуа — не только ключ к Парижу, отсюда прямая дорога на Амьен и далее к столице. Артуа является важнейшим форпостом королевства на северо-востоке. Перекрестье торговых путей с севера на юг и с запада на восток. Связующее звено. Его величество Филипп Шестой, потеряв графство, сильно рискует — снижение доходов казны короля окажется весьма чувствительным. О политических последствиях и говорить нечего, англичане недаром избрали близлежащий Кале своим плацдармом: скопить силы и ударить на Артуа, выхватить из рук династии Валуа север, прервать связи со Священной Империей, Данией и Норвегией. С учетом захваченной Эдуардом Гаскони, Франция оказывается в торговой и морской блокаде. Последствия представляете?

— Да, но... Но при чем здесь Дикая охота и прочие ужасы, с которыми мы сталкиваемся?

— Во-от, сударь! Задали верный вопрос! Запугать дворянство и простецов. Добиться воцарения всеобщего ужаса. Деморализовать. Спровоцировать гнев Святой Церкви. Приучить к мысли, что эта земля — проклята. После чего войти сюда избавителями. Не сомневаюсь, что впереди пойдут священники с кадилами и хоругвями. Вопрос только в том, будут они англичанами, фламандцами или французами.

— Разве Церковь не стоит над государствами? Разве Церковь не едина и не блюдет единые интересы?

— Блюдет, — кивнул Михаил Овернский. — Но выбирая между Церковью и Францией, я выберу Церковь Франции. Поняли меня?

— Изящный каламбур.

— Реалистичный. Сигфруа де Лангр неплохо разбирается в политике, выдвинув обоснованную теорию: чертовщина здесь началась после неудачи при Креси, верно? Заинтересованная сторона одна — Англия. По Нарбонну вы знакомы со многими магиками, скажите, кого из английских чародеев следовало бы опасаться? Кто из них способен на подобную авантюру?

— Обычный наводящий вопрос, — скептически хмыкнул Рауль. — Хотите, чтобы я раскрыл имена?

— Имена, — вздохнув, сказал брат Михаил, — я отлично знаю. Наперечет. Одербер из Кентербери. Беллон Йоркский. Гифред из Каллахана. Дальше перечислять?

— Не нужно, — Рауль насупился. Инквизитор снова доказал, что владеет сведениями, считавшимися тайной, доступной немногим. — Одербер — бездарь и шарлатан. Беллон увлекается друидической магией и дела мирские его не интересуют. Совершенно безобидный человек отдающий предпочтение зверюшкам, деревьям и познанию материи. С Гифредом я знаком мало, но политикой он не интересуется.

— Их могли перекупить? Пообещать золотые горы?

— Беллона Йоркского точно нет. Гифред сейчас в Испании, в Толедо. Одербер? Скользкий тип, но он неприлично богат, магия для Одербера всего лишь развлечение скучающего аристократа.

— А для вас что?

— Для меня — наука. Мастерство. Ремесло. Жизнь.

— Вполне исчерпывающе... Мессир Ознар, выдвинутая де Лангром версия остается только версией и ничем более, прошу это учитывать. Мы обязаны рассматривать любые вероятности. Чтобы впоследствии не удивляться и не рвать на себе волосы — как можно было проглядеть очевидное, увлекшись соблазнительной мистикой! Согласитесь, что зло на грешной земле чаще всего творит человек, а не сбежавшие из ада черти.

* * *

Следующее после визита в Бребьер утро принесло интересную новость: сидевший на цепи обитатель Речной башни неожиданно издох. То есть, живой мертвец перестал двигаться, издавать мерзкие звуки и ползать по своей яме.

Надзиравшие за дивом доминиканцы подождали до полудня, окончательно убедились, что страхолюдина не шевелится, баграми вытащили тело наверх и отволокли в монастырскую лечебницу — осмотреть. Заняться этим малоприятным делом обязали Рауля и брата-травника Тейдона Шамберийского — сухонького, но исключительно деловитого, подвижного и разговорчивого старичка, сразу потрясшего мэтра Ознара своей ученостью и начитанностью.

Брат Тейдон на память сыпал цитатами из Галена, Ибн-Сины, Алкемона Кротонского и Орибазия, показал знакомство с такими трудами как «Collectiones medicae», «Ат-Тахсиль» Бахманьяра ибн Марзубани, «Хирургия» Павла Эгинского и «De materia medica» Диоскорида.

Своим ремеслом не брезговал — труп был уложен на один из обширных столов лечебницы, Тейдон извлек сумку с инструментами и подмигнул Раулю: займемся, мэтр? Возьмите рукавицы, если опасаетесь касаться, а я уж как привык, голыми руками.

— Нарбоннская школа? — балагурил брат-травник. — Вызывает уважение. Значит вы, сударь должны знать Аделарда Сен-Беррийского, каноника при святом Жюсте. Преподавал у вас? Вот и нашлись общие знакомцы... Эй, novicius, готов записывать?

Последний возглас относился к юному послушнику-скриптору, коего откомандировал в лечебницу Михаил Овернский — результаты исследования будут запротоколированы, засвидетельствованы подписями Рауля Ознара и брата Тейдона, а затем приобщены к делу. Безупречный порядок в документации — основа следствия.

Послушник уныло кивнул, стараясь не глядеть на покойника. Труп невыносимо смердел и выглядел препротивно.

— Уступаю вам первое слово, мэтр, — сказал травник. — Составили мнение?

— Умер больше месяца назад, от ранения клинком или топором. Остатки крови грязно-зеленого цвета, ergo плоть окончательно сгнила. При этом заметна мумификация — кожа на ногах, уцелевшей руке и голове стала коричневой и высохла. Странно...

— Не то слово, мэтр! Чтобы тело мумифицировалось, нужен сухой жар и отсутствие влаги! Я заглядывал в Речную башню по просьбе его преподобия, там ужасающая сырость и холод, труп должен истекать зеленой слизью в которую превращаются гниющие потроха, а он почему-то высыхает! Малыш, укажи это в записях.

Novicius, с трудом сдерживающий тошноту, снова кивнул и заскрипел пером.

Объект изучения разобрали буквально по косточкам, причем Рауль не скрывал перед травником, что именно является целью поисков. Некий магический предмет. Он может выглядеть как угодно — от клейма на коже до случайно проглоченного стального шарика или серебряной скобы, какими умелые лекари схватывают расходящиеся раны. К окончанию процесса Рауль понял, что не зря выбрал поутру самую поношенную и ветхую одежду — придется выбрасывать, иначе придется вонять до Второго Пришествия.