Евгений Сартинов - Новый отсчет

Итальянка сразу оживилась, глаза ее заблестели.

— Да-да, "Копье Бога"! Это было лучшее место в мире. Мы так хорошо жили, мы готовились к концу света, молились, очищались духовно и плотски. Мы жили одной большой семьей, все любили друг друга. Потом пришли эти твари, и всех съели. Мы были в это время с Богом в джунглях. Когда вернулись, там были уже ваши эти тарелки, и нас вывезли. Бог сказал, что это и есть конец света, а вы ничего не поняли и зря сопротивляемся неминуемому. Он решил сам поставить точку в истории человечества.

Зорич задал вопрос, давно мучавший его.

— Откуда у него столько цианида?

— Бог производил его несколько лет. Мы хотели отравить водопроводную систему Нью-Йорка.

— Ты разведывала для него систему охраны пищевого блока?

— Да.

— Где сейчас Хенденберг?

— Я не знаю.

— Где Хенденберг?! — снова повторил Зорич.

— Я не знаю.

— Где его браслет?

— Он его снял сразу. Бог сказал, что это система сатаны.

— А как он тогда ел?

Антониоли расстегнула кофту, на ее груди на цепочке висел браслет.

— Я брала на его браслет пищу и воду. Относила ему.

— Можете полюбоваться личиком этого самозваного бога, — Столяров вывел на экран изображение бородатого, рослого мужчина.

— Передайте его изображение полиции во все отсеки, — скомандовал Зорич. — Задержать любой ценой.

— Где его искать, Клаудиа? — Повторила Берта.

Она отрицательно покачала головой.

— Вам его не найти. Он знает Ковчег лучше вас.

— Как это?

— Он излазил весь корабль, все его коммуникации. Он знает много разных закоулков.

— Что у него есть еще? — Спросил Зорич. — Оружие, яды?

Берта тут же перевела.

— Бомба, — еле шепнула итальянка. Они еще не пришли в себя от шока, когда со стороны входа ощутилось какое-то движение. Все повернулись в эту сторону, и невольно испытал второй шок. В дверях рубки стоял Джозеф Райт.

Все невольно вскочили на ноги.

— Генерал! Зачем вы пришли?! — возмутился Зорич. — Вам еще рано…

— Оставьте, полковник, — прервал его генерал. — Я может, еще не могу еще стрелять и бегать, но уже вполне могу соображать, а это главное. Дайте мне лучше куда-нибудь сесть.

Все вскочили на ноги, но Зорич отрицательно замахал руками и тут же освободил ему свое место во главе стола. На вопросительный взгляд Райта серб развел руки: — Это ваше законное место, генерал. Я ведь только ваш заместитель.

— Хорошо. Тогда, скажите мне, про какую бомбу говорила эта женщина?

Столяров коротко, но ясно рассказа все, что они выяснили про отравление воды и этого сумасшедшего Бога.

— Какая мощность этой бомбы? — задал вопрос генерал. Берта перевела вовпос итальянке. Клаудиа наморщила лоб.

— Не знаю. Он украл у военных две гранаты и какую-то взрывчатку он сам сделал, позавчера. Нашел какие-то химикаты, смешал их, и сказал, что это хватит, чтобы взорвать что-нибудь важное. Там такой мешочек, — она показал руками что-то размером с детский ранец.

Райт покачал головой.

— Такая бомба в нашей жестянке может наделать много шума. Где он может ее взорвать с наибольшим эффектом?

— Везде, — ответил Столяров. — Если он все же взорвет шлюз, то мы погибнем мгновенно.

— А он про это знает?

Столяров пожал плечами.

— Мы про это не говорили никому, кроме операторов и высшего командного состава.

— Но догадаться он может?

— Да.

— А если мы сбавим скорость? Это подействует?

— Нужно выйти из сверхскорости до светового режима. Тогда даже если он взорвет один из шлюзов, максимум чего он достигнет, это гибели нескольких сот людей. Гораздо страшней, если он взорвет что-нибудь из системы разгона. Тогда мы точно повторим последнюю вспышку адмирала Замин Ганна.

Райт мерно кивнул своей седой головой.

— Тогда вот что, Зорич. Поднимайте всех своих людей, всех кто может носить оружие и знает азы устава караульной службы. Поставить караулы у всех жизненно важных систем. Питание, реактор, рубка, арсеналы с оружием.

— Есть!

Через час по всему кораблю стояли люди в военном камуфляже, настороженно рассматривающие каждого, кто подходил на дистанцию ближе, чем на пять метров. А в рубке решали второй вопрос, и он был ничуть не проще, чем поиски свихнувшегося проповедниками.

— Так что нам теперь делать с зараженной водой? — спросил Райт. — Какие у нас есть варианты?

Майдачный тяжело вздохнул.

— Если бы была возможность скинуть ее целиком, всю. Это бы убыстрило систему очистки.

— Но, для этого нам надо притормозить? — спросил Столяров.

— Да, конечно. Кроме того, есть еще одна опасность. У нас останется слишком мало воды. Ее будет не хватать всем сразу. Придется ограничивать потребление, и, возможно, отказаться от душа.

— Завшивеем, — пробормотал Зорич.

— Непременно, — подтвердила Зубова. — Придется стричь всех тотально, вне зависимости он желания.

— Одно радует, что на эсминцах и транспортах своя система очистки, и они не пострадали. За них мы можем не беспокоиться. Но, под риском отравления остались пять миллионов людей.

— А как заправляется линкор в дальних походах? — спросил Райт. — Ведь не всегда же они могут найти оборудованную гавань для этих космических монстров.

Майдачный кивнул головой.

— Там своя система, и мы только начали с этим разбираться. Для этого годится любая планета содержащая кислород и водород. И даже не сама планета, а какой-нибудь спутник. Они добывают воду из всего, что содержит кислород и водород. Опускается на поверхность, загребает породу, и в течение нескольких часов перерабатывает ее на составляющие химические элементы.

— За какое время можно так вот заправиться?

— Ну, если повезет, то за двое суток мы будем готовы.

— Тогда надо тормозить, — решил Райт.

Столяров и Зорич переглянулись. Первым высказался Столяров.

— Тогда могут возникнуть другие проблемы. Питание у нас в обрез, буквально с точностью до суток. А нам лететь еще семь месяцев.

— Тем более мы не можем испытывать людей семь месяцев. Жажда, это одно из самых страшных испытаний для любого человека. Можно все объяснить взрослому, но что ты скажешь ребенку? А с пищей… С пищей что-нибудь придумаем. Готовьтесь к торможению.

Эту фразу все восприняли на удивление спокойно, никто не возражал, не переглядывался. Главным было то, что появился человек, берущий на себя ответственность за это решение.

— Хорошо, генерал, — согласился Маккормик. — Мы сделаем это.