Андрей Буторин - Осада рая
— Но это правда! — обиженно заморгал Нанас. — Зачем мне придумывать? Можете у Киркина спросить, а еще лучше — у Сорокина. Он в этого змея три пули всадил и меня спас…
— Ладно, спросим, — отмахнулся начальник охраны, потеряв интерес к белому змею. Потом обвел присутствующих взглядом и сказал уже куда более серьезным тоном: — Главное нам сейчас разбить варваров. А для этого необходимо наметить тактику действий…
Нанас почувствовал, что голос командира стал его убаюкивать. Произносимые тем слова стали складываться в совершенно непонятные фразы, словно Сошин тоже стал разговаривать на финском языке. Голова юноши то и дело норовила упасть, а глаза закрывались, как бы он их ни старался таращить. Дикая усталость давала о себе знать, но признаться о своем состоянии ему было стыдно.
К счастью, Сошин сам все быстро понял.
— Иди-ка ты спать, герой, — сказал он парню. — Ты свое дело на сегодня исполнил. Да и раньше утра, думается мне, варвары не нападут, им тоже спать требуется. Так что с утра сюда и явишься.
— А… куда же мне идти?.. — кое-как разлепил сонные веки Нанас.
— И впрямь… — почесал лысину начальник охраны, а потом взял со стола рацию и сказал в нее: — Парсыкин, Костя, слышишь меня? Подойди.
Почти сразу же дверь распахнулась, и в комнату вошел водитель.
— Слушаю вас, Сергей Викторович!
— Бери этого героя и вези его в общежитие. Скажешь коменданту: я велел поселить. Пусть найдет ему койку и поставит на довольствие. Документами позже оформим, когда с дикарями разберемся.
— Есть везти в общежитие! — заулыбался Парсыкин. — А мне назад возвращаться?
— Не надо, я все равно здесь до утра пробуду, если что — вон, на лавке прикорну. А ты Лопареву помоги устроиться, покажи, где там и что. А утром доставишь его сюда. Все понятно?
— Так точно!
— Тогда исполняй. Да, зайдите в оружейку, пусть сдаст автомат… — Заметив, как дернулся Нанас, начальник охраны буркнул: — Не навсегда, до завтра. Ты не внутренник, чтобы с оружием по городу шляться.
Когда пошатывающийся от усталости Нанас вышел из теплого помещения на холод, сонливость слегка отступила. Во всяком случае, достаточно для того, чтобы вспомнить о Наде. Парня даже бросило в жар, несмотря на вполне ощутимый морозец: как же он мог так надолго забыть о любимой?!.. А ведь она-то наверняка переживает сейчас о нем, беспокоится… А если еще Надя догадалась обратиться на пост и ей ответили, что его отправили драться с варварами, — вообще сейчас с ума сходит!..
— Костя, — обратился он к Парсыкину, — давай сначала съездим к Наде? Пожалуйста!
У водителя, который как раз открывал дверцу машины, лицо сразу сделалось очень кислым.
— Ну куда мы ночью поедем? Она, поди, уже спит давно…
— Не спит, — принялся уговаривать его юноша, — она меня ждет! Она ведь не знает, что со мной, как… Ну давай съездим легохонько! Очень тебя прошу!
— А, ладно!.. — махнул рукой Костя. — Поехали. Только быстро. Покажешься ей — и назад. Я тоже, между прочим, спать хочу. А до утра не так долго осталось.
— Вот спасибо-то тебе огромное! — заулыбался Нанас.
— Садись, давай, — буркнул водитель. — Или ты от радости пешком побежишь?.. Да, и говори, куда ехать.
— Я ведь уже сказал: к Наде.
— На деревню к девушке?.. — хмыкнул Парсыкин. — Ты точно спишь уже, Колян! Адрес говори.
— Как это?.. — заморгал Нанас.
— Ну, так, ртом. Улица, дом, квартира… или что там — комната, если это общага.
— А я… — испуганно сглотнул парень, — не знаю улицу… и дом… Я думал, ты знаешь…
— Я-то откуда могу это знать?
Нанас почувствовал, как его снова объяло жаром. Ему вдруг на миг показалось, что он потерял Надю навсегда. Впрочем, саам тут же подумал, что город — это не дремучий лес; тут человек просто так потеряться не может. Во всяком случае, мэр Сафонов точно должен знать, где теперь живет Надя, ведь именно он обещал предоставить ей жилье.
— Но ведь кто-то же должен знать, — озвучил он вслух свою надежду. — Сафонов, например…
— Ты предлагаешь поехать разбудить мэра? — фыркнул Костя. — Я даже догадываюсь, какой он тебе на радостях адрес скажет.
— Какой?..
— Трехэтажный. Слушай, брось дурить, поехали спать! Завтра будешь решать свои семейные проблемы. В любом случае твоя Надя сейчас не на улице мерзнет. В отличие от нас, кстати.
Резону в этих словах было куда больше, чем в его совершенно бредовых уже от волнения, усталости и недосыпа мыслях, поэтому Нанас обреченно кивнул и полез в машину.
* * *Как и куда вез его Костя, Нанас не видел — вырубился сразу же, как только опустился в мягкое кресло автомобиля. И как они вошли в двери какого-то здания — помнил с трудом. Вроде бы в нем было много этажей — больше двух точно, — и в одном из окон нижнего горел свет.
Очнулся он лишь, когда услышал грубый женский голос:
— Э-э!.. А это еще кто с тобой?!..
Нанас проморгался и увидел, что перед ними с Костей стоит, уперши руки в боки и загородив собою проход, высокая грузная женщина в длинной синей юбке, толстой серой кофте и пушистом, тоже сером платке, из-под которого выбивались темные, с густой проседью, пряди.
— Это новенький, — сказал Парсыкин, пытаясь обойти женщину. — Сошин велел коменданту сказать, чтоб его поселили…
— Ночью, что ли? — раскинула та в стороны руки, не оставив Косте ни малейшего шанса. — Пусть утром приходит. Михалыч спит давно.
— Где же он до утра-то будет, Анна Александровна?.. Человек вторую ночь уж не спит, а сейчас только с разведки вернулся, «языка» привел. Герой, можно сказать, а вы… Нажалуюсь ведь Сергею Викторовичу! Он злой сейчас.
Неизвестно, что больше произвело впечатления на женщину — жалость к геройскому парню или страх перед возможной нахлобучкой, но она все-таки опустила руки и проворчала:
— Иди тогда сам Михалыча буди, мне его матюки неохота выслушивать. А этот пусть здесь пока ждет. Герой…
— Я сейчас, — повернулся к Нанасу Костя, — я быстро! Жди меня тут. — И он, протиснувшись между Анной Александровной и стенкой, умчался вдаль по коридору.
Юноша, вздохнув, остался стоять там, где стоял.
— Что, правда «языка» привел? — сменив тон на более добродушный и убрав под платок выбившиеся пряди волос, спросила женщина.
— Правда, — вяло кивнул Нанас.
— Какие они хоть, варвары эти?
— Обычные, — пожал плечами саам, — заросшие только легохонько.
— Легохонько? — усмехнулась Анна Александровна. — У меня свекруха так говорила, царствие ей небесное!.. — Женщина зачем-то потыкала себя собранными в щепоть пальцами в лоб, живот и плечи и сказала чуть дрогнувшим голосом: — Много их там? Справимся?..