Виктория Гетто - Беглецы - 2

— Всё. Иди, одевай сарафан, поедем в магазин. Не в халате же тебя Старшим представлять?

— Сарафан?!

— Та одежда, что на вешалке в большом отделении. Или тебя и шкаф учить открывать надо?

Вспыхнула мгновенно, словно порох:

— Не надо!

Умчалась наверх пулей. Спустя пять минут выглянула. Опять в халате. Он удивился:

— Ты чего?!

— Но оно же короткое!!! Как в таком можно выйти на улицу?

Посмеялся про себя, потом включил издёвку на полную мощность:

— Слушай, чего ты стесняешься? Короткое? Да по — моему длинней просто быть не может! Или у тебя ноги кривые? Так я вчера не заметил…

Увидев, что та начинает медленно свирепеть, подлил бензина в огонь:

— А, понял! Тебе стыдно, что они у тебя волосатые, как у медведя! Так могу бритву дать. Сейчас побреем, выпрямим, будут первые ножки Океании. Не проблема…

— Идиот! Кретин! Наглец!

Она не выдержала и сорвалась. Даже слёзы из глаз брызнули.

— Ты это специально делаешь?! Тебе приказали надо мной издеваться?

— Не — а…

Неожиданно лениво протянул он, мотнув головой.

— Не приказали. Просто ты смешная, глупая и отсталая. Грешно смеяться над больными людьми.

Слёзы мгновенно высохли. Удивление проступило настолько ярко, что он опять еле удержался от смеха. Всё‑таки, личико у неё не для дипломата. Слишком живое. Все эмоции на виду.

— Я не больна.

— Больна. И не спорь.

— Чем?!

— Своей ограниченностью. Жестокостью к окружающим. К тем, кто слабее. Ты лишена того, что есть у нас. Не в плане вещей, разумеется. Смеёшься над тем, что дорого другим, считаешь это слабостью. Не понимая, чего лишена с рождения, Гера.

Замерла неподвижно. Потом выдавила из себя:

— Я тебя не понимаю.

Молодой человек просто презрительно махнул рукой:

— Я бы удивился, если бы ты поняла. Я прошу тебя довериться мне и поверить, что то платье — самый приличный наряд для Нуварры. Тебе нечего стесняться. И если ты считаешь, что мы станем тебя потом шантажировать им, то глубоко ошибаешься. Мы выше этого. Так что оденься, и мы прокатимся. Надеюсь, что эта прогулка вправит тебе хоть немного мозги.

Океанка молча потянула с себя халат, показывая под ним сарафан. Затем, закусив губу, начала спускаться. Словно на эшафот. Владимир ободряюще улыбнулся, протянул ей свою руку:

— Берись, и пойдём.

Она несмело положила ему ладошку на локоть, вздохнула, набирая побольше воздуха, словно перед прыжком с вышки, и они вышли из дома на солнце. Мужчина спокойно прикрыл двери. Не услышав щелчка замка и видя, что тот спокойно идёт к машине, спросила:

— А разве вы не запираете двери?

Бросил короткий взгляд на неё:

— На Нуварре не воруют.

Зачем говорить, что таймер сработает через пять минут после ухода? Снова усадил в машину, показал, как опускается стекло.

— Видишь? Мы сидим высоко, и с улицы не видно, во что ты одета. Только верхнюю часть тела. Согласись, что она вполне прилично прикрыта?

— Д — да…

— Вот и сиди, не дёргайся, и смотри по сторонам. Что непонятно — спрашивай. Отвечу. Сначала по городу покатаемся, а потом в магазин. Если созреешь к тому времени…

— Не понимаю…

— Не обращай внимания. Это жаргон такой. Молодёжный.

Опять усмехнулся про себя, уже в который раз: ты, девочка, думаешь, что после вчерашнего дня тебя ничем не удивишь? Зря. Вынос мозга только начинается…

— Привет, Володя. Как дела?

…Отец, как обычно, позвонил вечером. Точнее, уже ночью. Впрочем, сын не спал, потому что сам перед этим скинул ему СМС — ку и попросил соединиться через тридцать минут.

— Думаю, не переборщил ли я с девочкой…

— Что‑то серьёзное? Ты её не…

— Па! Скажешь тоже! Я ж не дурак, хомут на шею вешать!

…Что верно — то верно. Сын всегда был редким умником, избегая конфликтов и острых ситуаций не хуже прожжённого интригана.

— Она, кстати, тебя не услышит?

— Не — а…

В трубке послышался отчётливый смешок.

— Спит девица. Без задних ног. А утром у неё будет сильно болеть голова.

— Ты её что — напоил?!

— Сама попросила. После сегодняшнего то…

Родитель собрался с мыслями.

— Давай, выкладывай. Что, чего и как…

Володька хмыкнул, потом начал отчитываться, и Михаил, откровенно говоря, просто впал в ступор…

— Ну, я её первым делом по городу прокатил. Проехались по центральному проспекту…

…Это где наши девицы — красавицы с колясками дефилируют и себя показывают. Мини, прозрачные сарафаны, коляски…

— Потом съездили на пляж…

…Стройные, практически обнажённые загорелые фигуры, прикрытые скромными лоскутками материи…

— Дальше — в магазин. Я ей сам купальник подбирал…

…Это после пляжа то?!. Представляю, что он ей нашёл! Осторожно осведомился:

— Надеюсь, примерять при себе не заставил?

В трубке помялись, потом всё же сознались:

— Не. Только показать результат…

— Гхм.

Отец кашлянул.

— Потом мы снова вернулись на пляж… После — посидели в летнем кафе…

На душе отлегло. Это всё‑таки хоть чуть — чуть её в себя приведёт…

— Потом поехали на учебный полигон. Я ей показал, как наши ребята курс молодого бойца проходят. Как — раз на рукопашку попали…

…Молодые монстры крушат всё, что под руку попадёт…

— Затем — ужин. Ну и рванули на дискотеку, что возле пляжа… Попрыгали немного…

— Ё!

— Ага.

Унылым тоном ответил Володя.

— Только её надолго не хватило. Но тут к ней дободались наши девчонки…

— Ч — чего?!

— Пап! Всё нормально! Они по другому поводу!

— Что за повод?

— Интересовались, чья она. Ну, у той хватило ума ткнуть в меня пальцем…

— И?!

Не знаю, что ей напели, но вернулась она домой задумчивая. Даже слишком. Попросила чего‑нибудь крепкого, мозги на место поставить, и после третьей стопки коньяку вырубилась…

— Ты ей коньяк дал?

— Коньяка не было. Только абсент. В семьдесят оборотов…

— А не помрёт?!

— Пап! Всего три стопаря. Она лишь треть бутылки осушила… Правда, литровой… Помереть — не помрёт. Но зелёненькой будет. Так что сутки у вас есть железно.

Голос сына стал серьёзным.

— Ты хотел со мной переговорить о семейных делах?

— Да. Но… После Совета. В принципе, я могу сказать тебе его решение и сейчас. Условие одно — пусть уматывают к себе. Не захотят — их проблемы. Щадить не станем.

— Ясно…

— Но это ещё не точно. Тут в горах чего‑то нашли, из‑за чего и задерживается общий сбор. Но послезавтра всё решится. И… В общем, завтра после обеда приезжай ко мне.