Михаил Михеев - Песец подкрался незамеченным

Ну а определившись с диспозицией, Ковалев был вынужден поддаться на вопли Шерра, которому, что вполне логично, родную планету было как-то даже и жаль, и заняться серьезным разговором с незадачливыми завоевателями, выбравшими для своего похода не совсем то время и совсем не то место. Дальше он действовал безо всяких предварительных подготовок, не одной интуиции. Отдав приказ авианосцам и стартовавшим с них истребителям держаться подальше и не вмешиваться, он сделал ставку на артиллерийские корабли и провел бой, за который вполне мог потом требовать орден, если бы было, кому его вручать. Преимуществами его кораблей были скорость и маневренность, огневая мощь, системы защиты и маскировки. У противника был только численный перевес, что в схватке с имперским флотом значило немногое.

План Ковалева был прост и реализован был на все сто процентов. Его корабли атаковали с дистанции, недосягаемой для орудий противника, причем проводили бой под прикрытием не только силовых полей, но и со включенной маскировкой. Для не умеющего видеть сквозь нее противника это выглядело так, как будто в них выстрелили из ниоткуда. Распределив цели между кораблями своей эскадры, Ковалев приказал корабли противника не уничтожать, а бить по двигателям с тем, чтобы обездвижить их и лишить энергии. Это удалось на все сто, благо даже эсминец имперской постройки был намного сильнее местного линкора. Правда, к чести атакованных, они не растерялись, а почти сразу открыли ответный огонь, ориентируясь по вспышкам, однако большая часть их орудий просто не могла достать имперские корабли. При этом корабли Ковалева непрерывно маневрировали и лишь «Удар» получил случайное попадание ракетой — все-таки корабль с длиной корпуса почти четыре километра мал лишь в сравнении с бесконечностью космоса, по человеческим же меркам он был весьма и весьма соблазнительной мишенью. Защитное поле, естественно, выдержало, но командир линейного крейсера, в бытность свою обычным человеком лейтенант ВВС, вчистую списанный из-за болезни, очень обиделся. В результате прежде, чем Ковалев грозным окриком осадил не в меру ретивого подчиненного, два корабля противника превратились в облачка ионизированного газа, слабо светящегося в темноте космоса.

Бой продолжался не более трех минут. В результате флот противника превратился в кучу обездвиженных консервных банок — ни один из атакованных кораблей не успел дать ход, что само по себе было для них неважной характеристикой. Любой имперский корабль в аварийном режиме, даже на холодных двигателях, мог дать ход немедленно. Эти — не могли.

Сразу после окончания боя ко вражеским кораблям были направлены десантные боты. Результат был практически аналогичным захвату «Адмирала Крузенауцера», только в большем масштабе. Вид имперских кораблей полностью парализовал у некогда бравых вояк всякую волю к сопротивлению. Победа была блестящей, разгром противника — полным. Правда, по системе болтались еще и истребители и охотиться за ними можно было еще довольно долго, но Ковалев вовсе не собирался заниматься этим неблагодарным делом. Зачем? Никуда они не денутся. По имеющейся у него информации, для межзвездных перелетов эти машины не годились совершенно, собственные системы обеспечения могли обеспечить более-менее сносное существование пилота не более пяти дней или вдвое дольше в режиме жесткой экономии. А дальше или сдадутся сами или могут героически помирать, Ковалеву было как-то без разницы.

Вообще, эти истребители еще раз доказывали преимущество имперской техники. Любой истребитель имперской постройки имел вполне приличную дальность, позволяющую машине, оставшейся без корабля-носителя, своим ходом добраться до ближайшей базы. Возможности системы жизнеобеспечения, конечно, были далеко не бесконечны, зато в истребителе предусматривалась аварийная анабиозная система. Дорого, конечно, но жизнь подготовленного пилота в разы дороже. У нынешних противников, похоже, была другая философия конструирования, а зря…

Словом, в результате этого боя у Ковалева оказалось сорок восемь трофейных кораблей различных типов. Оставив на них призовые команды, он двинул свою эскадру к планете. И вот тут они попали…

Они действительно попали — что угодно могли они ожидать, но такого… Нет, в жизни, конечно, всякое бывает, но если идет война действовать начинают совсем другие нормы и правила. Однако же нет пределу человеческого маразма.

Вначале, правда, встретили их нормально. Если точнее, то настороженно-доброжелательно, иначе и не назовешь. Вполне логично, в общем — явились неизвестно кто, утверждают, что представители империи, но откуда такое чудо? С другой стороны, доказательства веские — вон они, доказательства, висят поодаль и орудиями благожелательно так шевелят. Да и помогли…

Военные, вообще, народ вменяемый, особенно во время войны. Ни для кого из экипажа орбитальной крепости и гарнизонов на спутниках, от маршала до кока, не было секретом, что они доживают последние дни. Еще яснее видели это экипажи немногих уцелевших кораблей, которые, испещренные пробоинами, сумели доползти до баз, и истребителей. С них, пожалуй, ситуация была видна лучше всего — молодые бесшабашные лейтенанты летали каждый день, намного чаще, чем экипажи тяжелых кораблей, и потому постоянно видели, как противник не торопясь ремонтирует свои корабли, как перехватывает транспорты, пытающиеся пройти к планете или уйти с нее, между тем как планетарная оборона, чудом пережив первый удар, никак не может оправится. И в самом деле — ремонт крепости велся черепашьими темпами, восстановление сооружений на спутниках, сильно пострадавших при попытке штурма, не велся вообще. Корабли, правда, ремонтировали, но сколько их, тех кораблей? А то, что противник не торопился, наводило на нехорошие мысли — тактика Диктатора была уже достаточно изучена на всех планетах, которые опасались его нападения. Таковых, кстати, было в избытке. И все понимали — подойдут подкрепления и на том история самостоятельной жизни планеты закончится.

И вот представьте себе чувства людей, которые сидят себе, готовятся к обороне, к безнадежному бою, боятся заранее (это, кстати, вполне нормально — не боятся только дураки). И вдруг раз! Появляется какой-то хрен с горы и разносит готовящийся к штурму флот, причем слепой увидит и глухой услышит, с какими блеском и треском он это делает. И вроде бы все замечательно, но!

Разгромив ненавистного врага, этот самый хрен, который спаситель, уходить не собирается. Больше того, он и вражеские корабли не уничтожает, а захватывает, после чего располагается на расстоянии, которое делает его неуязвимым для орудий планетарной обороны и при этом позволяет контролировать все подходы к планете, и демонстрирует еще одну (после возможности становиться невидимым для средств обнаружения, скорости, сверхманевренности и мощи орудий) интересную способность. А именно — походя сшибает какой-то из оставшихся в системе истребителей противника. Причем делает он это на дистанции, которая втрое превышает дальнобойность самых мощных орудий планетарной обороны. А после этого демонстративного жеста (типа все вы у меня под прицелом) от одного из кораблей (не самого большого) отделяется бот и двигается в сторону орбитальной крепости. И принять его как-то стремно, и послать куда подальше страшно — вдруг обидятся. И что тогда? Обиженный друг (а это ведь еще даже и не друг — вообще не пойми кто) может оказаться опаснее врага. И ссориться с теми, кто имел за спиной эскадру такой мощи, было как-то не с руки. Вдруг пальнет из чего-то крупнокалиберного? Неизвестно ведь, какие цели они преследуют и какие средства готовы применить для их достижения. А вот в то, что они пришли помочь просто так, за красивые глаза, ни один из солдат и, тем более, офицеров, не верил. Альтруисты в космосе почему-то не приживаются. И, вот незадача, начальству доложили, но почему-то никто приказы отдавать не спешит, сваливая ответственность на командующего орбитальной группой.