Александр Резников - Не будет мира в Карфагене

– Можете мне не верить, просто подождите немного.

Несколько секунд спустя пуниец услышал где-то над головой гудение, и на разбитый звездолет упала гигантская тень.

– Как минимум пеквурема, а то и вовсе беллакруксер, – заметил Аттилий. – Мать моя Венера! Да на всю Галактику едва наберется полсотни таких кораблей! Ваши друзья, саран? – спросил римлянин и тут же пожалел об этом.

– Никак нет, трибун. Между прочим, меня повысили в звании, – ответил Замабал с горькой улыбкой. Кажется, он получил ответ на один из своих вопросов. – И это нас вы называете лживым народом? Едва Отец Лжи получил свободу действий, он первым делом сотворил римлян.

Аттилий не ответил, только гордо выпрямился. Враги от него ничего не добьются. Если в небе висит карфагенский корабль, он заставит убить себя, прежде чем их прокрустаторы вытащат из него секретную информацию. Если же это нейтрал… Еще повоюем.

– Понимаю, это была военная хитрость, – кивнул равсаран. – Но это не значит, что наш разговор окончен. Мы обязательно продолжим его.

"Удивительная самонадеянность", – подумал римлянин. – "Неужели это все-таки пунийцы?"

– Если это не ваши, – сказал Аттилий вслух, – то может быть, они и подбили наши корабли?

– Скоро узнаем, – задумчиво отвечал коварный пуниец. В его голове один вариант сменял другой. Бежать? Куда? Как? Атомная граната? Плен? Челнок? Джунгли на том берегу? А если все-таки спасение? Умереть мы всегда успеем…

Гигантский звездолет немного покружил в небе, после чего сел на воду, примерно в трех милях от берега. Вскоре от него отделился амфибийный челнок, который через несколько минут приблизился к разбитому рапануйскому кораблю. Этот челнок был гораздо больше карфагенского, поэтому из него выбрались сразу девять-десять человек.

"Нет, не пунийцы. И не римляне. И не греки. Орк (Молох) меня побери, какое галактическое сообщество носит такую военную форму?!" – одновременно подумали бравые офицеры.

– Мы получили ваш сигнал и пришли на помощь, – сказал предводитель пришельцев на отвратительном, но более-менее грамотном койне. – Я андерцент Сибикон, Старнамарина Маркоманниа.

"Неудивительно, что я не сразу узнал эти черные мундиры. И откуда у этих северных варваров такой роскошный звездолет?! Ладно, потом разберемся. Пока будем считать их добрыми нейтралами", – одновременно решили капитаны, но Замабал заговорил первым.

– У нас раненный, требуется срочная помощь, – он указал на Гафни. Андерцент Сибикон кивнул и дал знак своим людям. Принцессу подхватили и потащили в челнок.

– А что с этим человеком? – один из пришельцев склонился над Флавием.

– Ему уже не поможешь, – на удивление единодушно откликнулись жертвы кораблекрушений.

– А что здесь вообще произошло? – поинтересовался маркоманнский офицер, обратив внимание на римского трибуна, все еще стоявшего на коленях.

– Этот сумасшедший пытался меня убить! – вскочил Аттилий, указывая на карфагенского капитана. – Если бы не вы, андерцент…

– Вот мерзавец, – покачал головой Замабал и опустил оружие.

– Вы бы представились, господа, – потребовал ничего не понимающий Сибикон.

– Военный трибун Клавдий Аттилий и так далее, – римлянин с вызовом покосился на Замабал. Тот снова покачал головой и назвал себя.

– Мы не участвуем в вашей… – начал было маркоманнский офицер, но Аттилий бесцеремонно оборвал его:

– Да-да-да, вы не участвуете в нашей войне, и вы на нее не подписывались, и вам на все наплевать – если бы вы знали, сколько раз я слышал эти слова за последние дни!!! Дальше что?!

Андерцент оставил его вспышку без внимания.

– Мы приглашаем вас на борт нашего корабля, где вы получите отдых, уход и почет, соответствующий вашему рангу. Затем мы постараемся… – маркоманн помедлил, -…высадить вас в ближайшем нейтральном порту, откуда вы сможете вернуться на свои планеты или попросить убежище. Разумеется, вам придется сдать оружие, – он покосился на пунийца, который все еще сжимал в правой руке нервобаллисту. – На борту нашего звездолета вы должны хранить перемирие. Повторяю, ваша война нас не касается.

Карфагенянин молча пожал плечами и протянул оружие. Потом оглянулся на свой челнок. Маркоманн проследил за его взглядом.

– Если ваш кораблик исправен, то полагаю, мы сможем подобрать его, – предложил Сибикон. Замабал согласно кивнул, хотя думал совсем о другом. Гафни говорила, что не стоит сдаваться в плен… Карфагенский капитан посмотрел уже в сторону маркоманнского челнока.

– Нельзя ли побыстрее доставить принцессу к врачу? – спросил равсаран.

– Да, конечно, – спохватился маркоманн, – за нами пришлют другой челнок… Принцессу?!

– Союз Новых Городов будет бесконечно благодарен вам за спасение члена царствующего дома, – уставшим голосом поведал карфагенский капитан.

– Ничего себе! – присвистнул Аттилий. – Конечно, я старый республиканец…

– Кто-нибудь еще уцелел? – поинтересовался Сибикон и кивнул на развороченные внутренности упавшего звездолета.

– Насколько мне известно, нет, – пожал плечами римлянин.

– Вы не будете возражать, если мы все осмотрим?

Губы Аттилия растянулись в самой иронической из улыбок.

– Да сколько угодно!!! Это вообще не мой корабль!

– И не мой, – машинально поддакнул карфагенянин.

…

На борту вновь прибывшего звездолета спасенных/пленников встречали еще несколько маркоманнских офицеров, рангом повыше.

– Оберлег Тервинг, – представился командир корабля. – Приветствую вас на борту "Правнука Слейпнира". Вашим раненным… раненной немедленно займутся врачи. Что же касается вас, господа, то позвольте пригласить вас отобедать с моими офицерами в капитанской каюте… или лучше поужинать?

Несколько часов спустя, умытые, отдохнувшие и переодетые, они сидели за столом в капитанской каюте маркоманнского корабля. (Гафни находилась в госпитале звездолета; Замабал уже успел навестить ее, но принцесса еще не пришла в сознание).Звездолет тем временем оставил безымянную кислородную планету и теперь двигался в неизвестном направлении. Аттилий и Замабал, каждый на свой лад, сочли своим долгом предупредить владельцев пеквуремы, что кто-то в этой системе сбивает все звездолеты подряд (хотя в глубине души оставили маркоманнов в числе подозреваемых).

Хозяева сочли ниже своего достоинства предлагать гостям гражданскую одежду, поэтому оба офицера, римлянин и пуниец, красовались в маркоманнских мундирах; Аттилий с погонами андерлега и Замабал с нашивками оберцента. Увидев своего противника, военный трибун не мог удержаться от смеха: