Евгений Гуляковский - Другие звезды

Если здесь нет гуманоидных поселений, мы обречены.

Я с нетерпением ожидал решения Паршина и его компаньона. Наконец они пригласили нас на свою шлюпку для окончательных переговоров.

В общем, они решили объединиться с нами, потребовав заключить официальный договор о сотрудничестве, на что я охотно согласился, подивившись про себя, насколько сильна в современном гражданине Комора страсть к бумажкам.

Только сила могла обеспечить в новых условиях выполнение любых соглашений. Я это уже понимал — они нет, и это давало мне известное преимущество. Неясным оставалось лишь то, на чьей стороне окажется, в конце концов, эта самая сила, если рана Стрима станет хуже. Для подстраховки я включил в договор пункт о руководителе экспедиции, право на назначение которого оставлял за нашей стороной.

— Здесь суровый мир. Мы не раз будем вынуждены защищать собственную жизнь.

В этих условиях слишком многое зависит от дисциплины.

В конце концов они согласились с моими доводами. Я произвел на них впечатление человека, у которого есть определенная цель и который знает об Адре гораздо больше, чем говорит. Тот, кто попадает в незнакомую обстановку, обостренно чувствует одиночество. Хотя их было двое, они казались слишком разными и заметно тяготились обществом друг друга. Наверное, каждый из них рассчитывает найти у нас нечто более подходящее для себя.

Подписание договора решили отметить праздничным ужином. В их шлюпке продуктовый «нз» оказался полнее нашего. На столе появились замороженные овощи и холодное консервированное пиво. Вряд ли после того как кончится неприкосновенный запас, нам удастся когда-нибудь еще отведать подобные деликатесы.

С тревогой я ожидал появления Илен, понимая, насколько усложнится наша жизнь, если на Адре не окажется других людей. Одна женщина и трое здоровых молодых мужчин! В памяти сама собой всплывала сцена нашей встречи на Хитаке…

— Вы говорили, вас трое. Где же третий? — не выдержал наконец Паршин.

— Ну это сюрприз. Мы хотим внести свою лепту в общий ужин. Скоро вы увидите нашего лучшего повара.

К сожалению, сюрприз получился именно таким, как я и предполагал.

Когда у отверстия в скале появилась Илен с подносом, уставленным дымящимися блюдами, я понял по застывшим, потрясенным лицам наших новых знакомых, что проблем у меня теперь появится намного больше, чем я предполагал. Илен отделяло от нас метров сто. Ей еще предстояло спуститься со скалы вниз, и пока она преодолевала это небольшое расстояние, в шлюпке из-за нее уже вспыхнула первая ссора. Начал, конечно, Паршин. Он присвистнул и, довольно нагло уставившись на меня, задал идиотский вопрос:

— Чья это женщина?

— Что значит — чья?

— Я спросил, кому она принадлежит? Есть у нее здесь муж или любовник? Насколько она свободна?

— Наверное, она сама должна отвечать на подобные — вопросы, если захочет, конечно.

— Здесь становится все интереснее. Не скажете ли вы, как она оказалась на «Рендболле»?

— А какое это сейчас имеет значение?

— Вообще-то никакого. Но хочу вам напомнить, что в заключенное между нами соглашение не вошел пункт об этой женщине.

— Она же не вещь, чтобы ее обсуждать!

Я почувствовал, как во мне закипает гнев, и все же сумел сдержаться, понимая, что Паршин только и ждет повода с моей стороны, чтобы затеять ссору и постараться изменить неудобные для него статьи договора.

С другой стороны, если немедленно не поставить его на место, то опасаться мне придется не только за Илен.

Я почти не сомневался в исходе стычки, коль скоро до нее дойдет дело.

Физически Паршин выглядел намного сильнее меня, тренировался он наверняка регулярно.

В коморскую гвардию, даже на должность техников, брали только людей со специальной боевой подготовкой. Тем не менее, выбора у меня не оставалось. Рано или поздно нам придется выяснить этот вопрос древним и весьма эффективным способом.

Единственное небольшое, чисто психологическое преимущество, которое у меня еще сохранялось, — начать первым. Впрочем, за этими трезвыми рассуждениями я чувствовал, как меня переполняет едва сдерживаемый гнев и совершенно не адекватная дурацким вопросам этого мужлана ярость. Словно невидимые щупальца вползли снаружи, наполнив все мое существо неудержимой злобой.

Нас разделяло не меньше двух метров. Пока я преодолевал это расстояние, в голове неожиданно проскрипел искаженный, но вполне отчетливый голос Сейроса: «Этого нельзя делать, Степан! Остановись!» К сожалению, его предупреждение запоздало.

Паршин уже стоял на ногах. Он слегка пригнулся и полностью подготовился к защите. По его реакции я понял, что мои шансы стремительно уменьшаются. У меня был только этот первый удар, после него, скорее всего, последует расплата.

Я постарался вложить в бросок всю инерцию своего тела. Паршин без всякого труда поставил блок, и наши руки столкнулись в воздухе.

В это самое мгновение громовой удар потряс всю шлюпку. В иллюминаторе сверкнула ослепительная вспышка молнии, и в следующую секунду мы оба оказались на полу.

Снаружи творилась что-то страшное. Черная буря, копившая силы с самого утра, наконец обрушилась на нас. «Илен осталась снаружи!» — с ужасом вспомнил я, бросаясь к люку и совершенно забыв про Паршина.

Вокруг свирепствовал ураган, несущий с востока длинные языки ни на что не похожего черного тумана.

Среди этого разгула стихий на носу шлюпки спокойно стоял человек в белом плаще.

Я узнал его сразу, до того, как он обернулся. Казалось, ураган не может причинить Сейросу ни малейшего вреда.

А на том месте, где совсем недавно находились палатки нашего планетарного комплекса, не было ничего… Ни скалы со шлюпкой, ни тюков со снаряжением, ни Илен.

— Успокойся! — сказал Сейрос. — Она вернулась на шлюпку!

— Но где сама шлюпка?!

— Скалу сорвало ветром и унесло в море. Вы найдете ее, когда стихнет ураган. Не мешай мне теперь.

Я понимал каждое произнесенное им слово, хотя не слышал ничего, кроме рева ветра.

Сейрос стоял посреди крошечной площадки палубы, скрестив руки на груди и гордо выпрямившись. Чудовищный напор бури, остановленный невидимой преградой, заворачивал вокруг шлюпки взлохмаченные песчаные смерчи.

Черные струи тумана, ударившись в эту прозрачную стену, белели и улетали прочь, уносимые воздушными потоками. Беспрерывно сверкали молнии, то и дело ударяя в прибрежный песок. Иногда неестественным фосфорическим светом вспыхивал вокруг нас весь воздух.