Shadow Fight. Бег за тенью - Алекс Фот

Первый настоящий поединок.

Ты победишь.

Кархэм кивнул и отошёл в сторону, высоко подняв руку. Переглянулся с двумя помощниками. Всё по правилам – до первой крови или до потери сознания. Грязные приёмы запрещены, гнев остаётся внутри круга из камней. Победитель проходит дальше, проигравший зализывает раны до следующего турнира.

Редкая толпа принялась улюлюкать и свистеть, нетерпеливо ожидая начала.

Рука Кархэма опустилась, и в голове Кагиноко что-то звонко лопнуло.

Бой длился не больше минуты, но в воспоминаниях растянулся на долгие часы.

Грация и танец. Свист деревянной катаны. Два шага вперёд и в сторону. Гнус и его дзё. Дерево рассекает воздух в сантиметрах от лица. Капли пота. Кувырок. Отбитый удар. Ещё один. Уши закладывает от монотонного рёва, будто вокруг арены не двадцать человек, а тысячи. Хотел бы он тысячи поклонников, пришедших посмотреть на великого воина? Ещё бы!

Хриплый вздох. В горло будто набились раскалённые угли. Гнус нападает яростно и упорно. Удар. Удар. Удар. Взмах. Дзё обжигает левую щёку, едва коснувшись кожи. Блок. Отражение. Кувырок.

Танец.

Сухие удары дерева о дерево. Тут-тук-тук. Воспоминание: отец Гнуса, уткнувшийся лицом в песок. Блок. Уход от удара. Едкая капля пота в глазу и на щеках. Губы пересыхают. Блок. Гнус то ли хрипло смеётся, то ли кашляет. Ещё блок. Если только защищаться, победы не будет.

Гнус выше и физически сильнее. От его хлёстких ударов Кагиноко отступает, чувствуя, что рано или поздно пропустит дзё, и тогда конец. Мышцы горят. Пот на лице, на подбородке, капает за шиворот. Ещё удар. Блок. Удар. Переворот.

Кагиноко ищет момент. Раз. Второй.

Единственный верный момент.

Удар. Гнус лыбится. Его ладонь мелькает над лицом, стирая со лба пот. На долю секунды Гнус закрывает глаза. На жесточайше маленькую долю. Кагиноко рвётся вперёд, в броске выбрасывая руки с катаной. Бьёт коротко, под подбородок, снизу вверх, чтобы вышибить кривые Гнусовы зубы.

Гнус успевает отреагировать. Шаг назад. Его рука с дзё выписывает невероятный пируэт в освободившееся пространство, и Кагиноко понимает, что просчитался. Нельзя быть открытым, нельзя отступить, этот танец уже завершён.

Кончик деревянного шеста хлёстко и больно ударяет его по носу, перед глазами брызжут искры и слёзы, внутри головы слышится хруст. Одновременно с этим катана дотягивается до подбородка, Кагиноко вкладывает оставшиеся силы в удар и видит, как складываются челюсти Гнуса, лопаются губы и в воздухе разлетаются окровавленные выбитые зубы…

…Они упали одновременно – Гнус и Кагиноко. Ну ещё и несколько гнусовых зубов, позже найденных и скрупулезно собранных на память местной детворой.

Кагиноко тут же попробовал подняться, но удалось лишь сесть на колени. Рот и подбородок заливала кровь, перед глазами плыло. С удовольствием он отметил, что Гнус лежит на спине, раскинув руки и ноги, без сознания.

Победил.

Он тяжело и хрипло дышал. Подобрал катану, отполз к краю арены и перевалился через камни. Люди смеялись, хлопали в ладоши, радовались. Бой вышел зрелищным.

Перед Кагиноко присел Кархэм, протянул влажную ткань.

– Зажми нос.

– Я победил, да? Видел, как я вышиб Гнусу зубы? Это было здорово. Один удар – и всё решено!

– У вас ничья, – сухо сказал Кархэм.

– Что? Ну почему? Он лежит без сознания! Я его вырубил!

– А у тебя расквашен нос. Первая кровь, помнишь? В следующий раз делай так, чтобы ни у кого не оставалось сомнений в твоей победе.

Кархэм выглядел расстроенным, и это ещё больше разозлило Кагиноко. Первый бой – и так опростоволоситься. Он собрал песок в кулаки, сдерживая эмоции. Выдохнул.

В следующий раз никто не будет сомневаться.

Гнус пришёл в себя и сидел теперь, растирая кровь по лицу и тряся головой. Его друзья толпились у края арены, не решаясь переступить черту.

– Пойдём, – Кархэм помог Кагиноко подняться. – Пойдём, тебе нужно продолжать тренировки.

Ещё не успел затихнуть рёв толпы, а Кагиноко уже ощутил разочарование.

Если честно, разочарование преследовало его не один год, но именно сейчас достигло пика.

Хэк по прозвищу Проворный, а на самом деле огромный неуклюжий воин, вся тактика которого сводилась к тому, чтобы навалиться на соперника и буквально раздавить, лежал в пыли, оглушённый, с поломанным носом и вывернутой левой рукой. Из его ушей медленно текла кровь. Парочка верных оруженосцев пыталась оттащить своего господина к выходу с арены, но у них, конечно, ничего не получалось. Чтобы сдвинуть Проворного с места, понадобилось бы два буйвола в упряжке.

Несколько минут назад эта потная громадина бегала по арене, тяжело топая и размахивая ручищами, будто горилла. Хэк Проворный был лучшим воином этих мест, телохранителем даймё[1] – князя земель, победителем разных мифических существ, в которых умные люди давно не верили, но вместе с тем диковинно глуп в бою. Кагиноко понял это в первые же мгновения. Нельзя обладать чудовищной силой, но совершенно затупить разум. Нельзя распускать слухи о своей непобедимости, не заботясь при этом о правдоподобии.

Быстрые чёткие удары, обманный манёвр, свист лезвия катаны – и вот Проворный теряет пояс от штанов, ломает нос о землю, скрипит зубами и становится похож на три мешка риса, неудачно наваленных друг на друга (где тут жир, где мышцы, а где воин – попробуй догадайся).

Толпа ликовала.

Кагиноко скучающе оглядел безликую разношёрстную массу. Ближе к арене, на деревянных лавках, сидела местная знать. За их спинами прослойка телохранителей и воинов разных рангов, а ещё дальше обычный люд – вот эти-то и были самыми шумными проводниками всеобщей радости. Привычная, в общем-то, картина. Кагиноко уже подзабыл, сколько раз он стоял вот так, над поверженным соперником, и впитывал радостные вопли, шум толпы, флюиды ликования и обожания. Проще было подсчитать количество поражений.

Ни одного – вот сколько. С того момента, как Кагиноко отправился на свой первый по-настоящему серьёзный турнир, он ни разу не лежал лицом в пыли, не был повержен, лишён катаны или звания самого сильного воина в двенадцати землях и трёх архипелагах Белого света. Трижды он выступал телохранителем великих даймё, семь раз вступал в бой с пиратами, убил бессчётное количество разбойников и мародёров и никогда при этом не оказывался в проигрыше.

Разочарование пришло против воли, как и обычно. Не только от скорого боя, хотя, признаться, Кагиноко рассчитывал хотя бы вспотеть, но и от осознания того, что Хэк Проворный был последним в длинном списке официальных соперников. Турниры проводились так часто, что Кагиноко в какой-то момент перестал их считать. Казалось, что воины, достойные сражения с Кагиноко, будут появляться бесконечно, но так не бывает. У любой истории есть финал, у