Элона Демидова - Отступник

На ум пришел вчерашний разговор с Артуром. Таганрог! Там, в заброшенном городе вроде бы живут мутанты, выродки, твари, которых Лакедемонская Полития убивает в младенчестве. Да, он пойдет на восток в радиоактивный город, и найдет этих загадочных обитателей Таганрога. Он отдаст им на воспитание свою дочь, а потом будь что будет...

Олег побежал по безлюдным улицам к своему дому. Главное — успеть! До рассвета осталось совсем немного. А с первыми лучами солнца покинуть Лакедемон незаметно и думать нечего. Жаль, как жаль, что он потерял столько времени в кабаке, а потом у путан, а еще зачем-то сдал свою «Сайгу» на хранение в Арсенал. Сейчас бы забрать ее... Но это вызовет подозрение, поэтому придется довольствоваться шашкой. Заскочив в дом, Олег кликнул Лизу, старую рабыню, которую он арендовал у Общины, с того времени, как беременность жены перевалила за седьмой месяц. Старуха в ночной сорочке, заспанная, с распущенными космами седых волос, охая и часто моргая выскочила со свечкой навстречу хозяину.

― Ну, что ты стоишь, я ухожу на задание, — скороговоркой выпалил Олег. — Собери два куска вяленой свинины и бурдюк с водой. Только быстро, быстро, быстро!!!

Лиза тут же, совсем не по-старчески, сорвалась с места. А Олег побежал в свою комнату за стилетом, тройником с веревкой и черно-серой плащ-накидкой. Собираясь, он надеялся, что рабыня не свяжет этот неожиданный рейд с девочкой и потому не станет поднимать тревоги. Ведь за проявленную догадливость старуха могла получить большую награду — кто знает, возможно перевод в более высокий ранг... Конечно, правильнее было бы связать ее, просто на всякий случай, но терять времени нельзя, а убить — рука не поднималась.

Когда юноша выскочил в прихожую, Лиза уже стояла с готовым вещмешком. Он вырвал лямку из морщинистых рук и развернулся к двери: следовало поторопиться в карантин, где сейчас держали его дочь.

― Господин, я налила в бутылочку разбавленное коровье молоко и положила четыре пеленки...

Олег резко развернулся к старухе:

― Откуда ты знаешь...

― Знаю, знаю, — закивала Лиза. — Я ведь видела, как вы себе места не находили, даже во сне разговаривали... Храни вас Бог! Малышку кормить надо каждые три часа и белье менять не забывайте. И берите ее обязательно под головку.

Олег заглянул в глаза старухе и выдохнул:

― Спасибо тебе.

Впервые в жизни он говорил слова благодарности кому-либо из рабов.

― И вот еще, возьмите, — Лиза протянула потертую бело-сиреневую бумажку.

― Что это? — Олег недоуменно уставился на странный подарок.

― Это пятьсот рублей вам на удачу. До Великого Коллапса они были чем-то вроде наших трудодней. Вам ведь только в Таганрог бежать, больше некуда, — заговорила рабыня торопливо, тыча пальцем в картинку. — Когда дойдете до города, найдите площадь, где стоит этот памятник, посмотрите, там мой дом кирпичный, в четыре этажа. Квартира двенадцать... ключ под половиком лежит, сможете спрятаться на первое время, а в кладовой найдете мед и консервы... я ведь до Коллапса не была рабыней, и жила не в Лакедемоновке, а в Таганроге, в библиотеке имени Чехова работала. Но мой господин, наверное, не знает, кто такой Чехов...

― Хорошо, хорошо, я найду твой дом, Лиза, но сейчас пойдем-ка, попробуем тебя представить Серому, — проговорил Олег, придерживая ее за локоть. — Да не бойся, я же с тобой буду...

― Ох, хозяин, он же меня разорвет... — слабо запротестовала старуха, тем не менее покорно переставляя ноги в направлении заднего двора.

― Ничего не бойся, Серый, хоть и зверь, но умный, думаю, что вообще умнее многих людей, он поймет, что не могу его сейчас с собой взять, но не хочу, чтобы он от голода умер.

Едва они вышли в темный двор, как раздалось тихое поскуливание — так Серый всегда встречал хозяина, — быстро перешедшее в предупреждающее рычание, становившееся громче, по мере продвижения чужака по территории, которую зверь считал своей. Лиза чуть было не вырвала дрожащую от страха руку, и Олегу пришлось тащить женщину силком.

― Тихо, Серый, молчи, — прошептал юноша, с бесконечной радостью отмечая свою власть над ним, так как теперь слышалось лишь громкое сопение и шорох песка под ногами...

Пока они продвигались еще на три-четыре метра ближе, в памяти юноши снова засверкал яркий солнечный день, в который был найден Серый.

Он провалился в замаскированную яму-ловушку, утыканную заостренными кольями, что в изобилии были устроены на подступах к Лакедемону. Неизвестно сколько времени провел там зверь, однако, когда Олег обнаружил его, пленник совершенно обессилел от кровопотери, жажды и голода. Слипшаяся в колтуны серая шерсть, набитая песком и сухими листьями, мутная пленка, затянувшая глаза и едва слышное дыхание, слишком ясно говорили о скорой смерти хищника.

― Зачем ты притащил эту падаль? — возмутился Анатолий, с которым Олег столкнулся у ворот. — Ее даже на шкуру пустить нельзя.

― Мое дело, — огрызнулся юноша, а про себя добавил: «Я его вылечу, тебе назло!»

Как ни странно, вопреки всем прогнозам, дикий пес, больше похожий на волка, не издох. Достаточно медленно, но заметно он пошел на поправку, подпуская к себе только Олега и принимая только ту пищу и воду, что приносил его спаситель. Зверь часами лежал в тени сарая, наблюдая, как человек занимается упражнениями, обливается холодной водой из колодца или чистит оружие. Кстати, развеска выстиранного белья тоже теперь досталась Олегу, потому что ни Карина, ни тем более кто-то из рабов не рисковали больше выходить на задний двор.

Юноша мечтал превратить Серого в настоящего боевого друга, поэтому выспрашивал у стариков любые сведения о воспитании и обучении собак, но кроме обрывочных историй про команды «фас-рядом-сидеть-лежать-голос» четких представлений о том, что же надо делать, так и не получил. К тому же все как один сходились на том, что воспитывать собаку надо со щенячьего возраста, а Серый под определение «щенок» никак не подходил.

― Тебе бы пособие по служебному собаководству, племянник... Но где ж его нынче взять? А я, увы, кинологией никогда не увлекался... — развел руками дядя Роман.