Шальной вертолет. 1943. Перелом войны - Алексей Соболев

А нам же еще десант надо доставить. Так что пока мы Плоешти обойдем дальним кругом, а после вернемся. Пусть пока немецкие летчики подустанут, зенитчики снаряды потратят. Нам же и лучше. Мы потом двумя машинами и навалимся.

Шли мы до городка Тополовэни и затем пошли по ущелью Жудэц Арджеш на север. Прошли Боцэшти и неподалеку от селы Кындештя Дял высадили наших героических десантников. Опять до нас с Олей не довели их задание, но предупредили, что если на третью ночь, считая и эту мы их не обнаружим здесь же, значит, их планы изменились и нам нужно забыть про их существование. Не потому что погибли, а потому что… а вот не было тут никого… Не было… Секретность, блин…

— Виталя! Что сканер кажет? — спросил меня командир диверсантов Шмаков.

— Двоих вижу. Один вон там метров двести, а один в той стороне подальше, метрах в трехстах. Причем, второй с собакой.

— Это наш. А первый не знаю кто.

— Отправь бойца проверить.

— Так и сделаю… Марков! — негромко позвал бойца капитан.

— Я…

— В той стороне метров двести человек. Проверь кто. Ну и разберись…

— Есть! — и бойц неслышно скрылся в темноте.

— «Разберись» это то, что я понимаю? — задал я вопрос Шмакову.

— Именно… Ты правильно понимаешь. Но иначе нельзя.

— Я излишним гуманизмом не страдаю, если что. Не переживай. Просто интересно как вы работаете.

— Жестоко. Но до тебя нам, ты прав, далеко. — хохотнул капитан.

— Учиться никогда не поздно! — подстебнул я товарища.

Ждать Маркова пришлось около получаса. И повел он себя совсем не так, как я ожидал…

— Денис!

— А…

— Что-то не так! Они вдвоем возвращаются.

— Хм… Проводник должен нас ждать, а не идти к нам. И у проводника должна быть собака. Она есть, но у другого человека. К которому мы пойдем сами. Отряд! К бою! — это все, разумеется, было сказано тихо. Но бойцы тут же залегли.

— Капитан! Отставить к бою! Уйдите в ту сторону, мы с Олей встретим. Если начнется бой, то уходите дальше, а мы взлетим.

— Согласен! Отраяд! Отходим туда… — бойцы шустро, но тихо переместились в другую сторону.

— Только с кем бой будет я не пойму. Нет никого вокруг, кроме этих.

— Может замаскировались? — уже собираясь отойти спросил Шмаков.

— Сложно это. Но всякое бывает. Ты давай вали отсюда!

Шмаков тут же растворился в темное, как его и не бывало, я забрался в кабину, приказав Оле быть готовой открыть огонь. Сам же уже планировал максимально быстро подвзлететь, развернуться на месте и дать возможность напарнице вжарить 23-миллиметровыми фугасками. Проблема, понятное дело, была в том, что подвзлететь сразу было никак и я надеялся, что ничего серьезнее винтовок против нас не будет. Да и не видел кто бы вообще мог стрелять по нам.

Через несколько минут Марков показался на краю поляны. Я моргнул ему красным фонариком, он ответил двумя вспышками — вроде все без проблем. Боец вышел и вместе с ним… вышла маленькая девочка в какой-то немыслимой хламиде-дерюге, на которую был накинут пятнистый маскировочный бушлат бойца. Девочке было лет может семь, не больше. Это я сумел разглядеть подсветив ее все тем же красным фонарем.

— Оля! Выйди, разберись в ситуации.

— Есть разобраться.

Оля открыла дверь своей кабины, выбралась из вертолета и подошла к Маркову и девочке. Та испуганно жалась к бойцу. Оля подошла к ней, присела рядом и что-то сказала. Девочка не отвечала. Оля еще что-то спросила. Та опять не ответила. Оля снова спросила и девочка вдруг кивнула и, мне показалось, что даже успокоилась. Оля погладила ее по голове и взяв за руку повела к вертолету. Я открыл свою кабину…

— Дай термос с чаем и печенье. — сказала Оля.

Через минуту девочка пила горячий чай и жадно хрустела лакомством. Печенье-то у нас всегда было, плюс то, что в сухпае. А чай мы тоже старались брать. Именно чай. У меня и у Оли были свои термосы у каждого.

Я пока ничего не спрашивал, но на всякий случай оставался в кабине. Марков развел руками мол где все. Оля ему что-то ответила и боец махнул рукой в сторону куда скрылся Шмаков. Тот был неподалеку и тут же вышел. Доклад ему Маркова я слушал тоже.

— Товарищ капитан! Вот обнаружил девочку. Сидела в кустах, закрывшись ветками. По-нашему не понимает, но когда я укрыл ее бушлатом и показал, что мол есть еда, но здесь, то она поняла и пошла. Не мог я ее зачистить. Посмотрите на нее. Готов понести наказание.

— На базе разберемся. — ответил капитан и тут же спросил Олю — другая какая одежка для нее есть?

— Найдется, Денис. В «Первом» должна быть.

Шмаков кивнул и направился к «Первому». Через несколько минут он вернулся и принес свитер, очевидно снятый с кого-то из членов экипажа. Он передал его Оле, а та попросила девочку снять бушлат, чтобы отдать дяденьке и надеть свитер. Я понял, что она так попросила, т. к. говорила-то Оля девочке по-французски, а та кивнула, тут же поставила чашку на землю и скинула бушлат, который передала Маркову. Взамен него тут же быстро накинула свитер и опять взяла чашку и стала пить чай. Было понятно, что с питьем и едой у нее в последнее время точно были проблемы и немаленькие.

Марков же надел свой бушлат и повинуясь команде Шмакова тоже скрылся в темноте в сторону своих товарищей.

— Ладно, Виталя и Оля! Пора нам. Далее все как по плану.

— Удачи, братан!

— Спасибо! — и Шмаков скрылся вслед за своими товарищами.

Я-то, конечно же наблюдал, как группа собралась, потом от нее отделились два человека и пошли к тому, который с собакой. Они спустя какое-то время встретились, о чем-то поговорили, потом один из диверсантов вернулся к группе, там что-то поговорили и после они все цепочкой потянулись к человеку с собакой и оставшегося возле него диверсанту.

Оля же оборотилась ко мне. По ее лицу было видно, что оставлять девочку она не хочет. Чистая жалость, но я ее понимал. Столько жестокости вокруг и здесь совершенно невинный человек в таком состоянии. Нельзя ее бросать. Хоть у одной ей в этой войне пусть остается вера в гуманизм, в настоящий гуманизм. И я уже знал, что не смогу запретить Оле ее забрать с собой. Я