Анатолий Бурак - Отдел Химер

Немного задетая, я схватила новоявленного Фому под мышки и в одно мгновение оказалась на ближайшей крыше.

— Здорово! — восторженно выдохнул они, подергав люк, спросил: — А вниз как?

— Шутишь? — Я изобразила недоумение. — Какое вниз? Разве ты не знаешь, что бывает с маленькими мальчиками, которые любят гулять без мамы?

— Сволочь… — изменившись в лице, обиженно протянул мальчишка.

При полном отсутствии страха в его тоне сквозило столько детского разочарования, что я невольно расхохоталась:

— Извини, я пошутила.

Но он отвернулся, кусая губы. Вот тогда я и сделала ему предложение.

— Ты чем по жизни занимаешься, чудо? — насмешливо поинтересовалась я.

— Выгоняюсь из института.

— Как это?

— Ну, раз меня выгоняют, так, значит, я — выгоняюсь.

Я снова заржала, и, глядя на катающуюся по крыше меня, он тоже засмеялся.

— Ко мне работать пойдешь?

— Телохранителем, что ли? — не остался в долгу Игорь.

— Ага. Будешь оберегать мой дневной сон. Ну и всякие там мелкие поручения

— Не-е, — стал отнекиваться Игорь, — на побегушках я не смогу.

— Да кто ж говорит о побегушках? Мне нужен секретарь.

И, порывшись в карманах, вытащила — вот блин, чуть опять не сказала: на свет божий! — всю имеющуюся наличность.

— Держи.

Он недоверчиво взял деньги и, зачем-то понюхав их, вытаращился на меня.

— Ты что, дочка Рокфеллера?

— Не. Так, грабанула тут одного.

— А-а. Тогда понятно. — Он облегченно вздохнул. — Я согласен.

Ну люди, а?! К богатенькой доченьке идти работать ему, видите ли, западло. А к обыкновенной воровке — это запросто. Хотя, может, он по-своему и прав.

Следующие две недели я отсыпалась, приводя себя в нормальное психическое расстояние. Игорек каждое «утро» встречал меня чем-нибудь вкусненьким вроде кролика или ягненка и, деликатно обождав, предлагал на выбор несколько «культурных программ».

Всё же насколько более приятной делает жизнь присутствие рядом друга. Впервые за полгода я почувствовала себя женщиной. Обычно мы начинали выход в люди с посещения какого-нибудь ночного ресторана или клуба. Прослушав концертную программу, неторопливо брели на берег Москвы-реки, где ждал заранее оплаченный катер, и до утра катались, болтая обо всём на свете и ни о чем конкретном.

До недавнего прошлого мой кавалер учился на металлообработчика. Впрочем, об институте он рассказывал неохотно, и я не стала выпытывать. Но, самое интересное, что он помнил наизусть великое множество стихотворений. И, как мне кажется, даже писал сам. Но, не желая показаться навязчивой, я ни разу не спросила, так ли это.

Спустя где-то месяц после знакомства мы попали на супермодные «бои без правил». Будучи в общем и целом равнодушной к такому роду забавам, я вяло смотрела, как стокилограммовые мальчики мутузят друг друга, от скуки то и дело переводя взгляд на публику. И в одном из присутствующих вдруг узнала своего бывшего.

Он был всё так же хорош собой и, ослепительно улыбаясь, что-то говорил на ушко своей спутнице.

Сжав кисть Игоря так, что хрустнули кости, я закусила губу. Кровь бросилась в лицо, а сердце застучало по ребрам. На какой-то миг показалось, что глухие удары заглушат громкую музыку.

Не знаю, что случилось бы, не объяви ведущий традиционное предложение, призывающее кого-нибудь из публики помериться силами с победителем. Наверное, я разорвала бы урода прямо в зале. Хотя, вероятно, так и надо было сделать. Всё равно ведь убила пятью месяцами позже. Меньше бы гадостей совершил, подонок.

На мне были джинсы и свитер, и, плохо соображая, что делаю, я встала и начала пробираться к рингу.

— Стой, ты куда? — Игорь вцепился в меня как клещ.

— Не видишь разве? Хочу поучаствовать, — раздраженно бросила я.

— О, вызов приняла леди! — радостно завопил ведущий. — В каком стиле вы сражаетесь, мэм?

Зря он это, вообще-то. Я вломила конферансье в челюсть и, одним прыжком оказавшись возле бугая, повторила удар.

На какой-то миг в зале повисла гробовая тишина, прервавшаяся бурными овациями. Видимо решив, что всё отрепетировано заранее, публика аплодировала, а я, спрыгнув вниз, направилась к выходу.

— Ну ты даешь, Майя! — Игорь едва поспевал следом.

— Извини, — буркнула я. — Просто настроение паршивое.

В тот вечер мы не отправились кататься, я, что-то наврав, отшила моего секретаря. Сама же взлетела на Останкинскую телебашню и, глядя на ночной город, снова разрыдалась.

Господи, за что?!

— Вставайте, мисс! Мы приземлились. — Стюардесса тормошила меня за плечо.

Я зевнула и с хрустом потянулась. Игорь сидел рядом, изо всех сил изображая ягненка. Не виноват, мол. Это всё она.

— Сколько времени? — первым делом поинтересовалась я.

— Два часа.

Я довольно улыбнулась. Впереди — целая ночь, и, наняв здесь же, в аэропорту, самолет, к рассвету вполне успеем добраться до места.

Самолетик оказался так себе. Обшарпанный с виду и тарахтящий, словно «запорожец». Но с порученным делом справлялся, и ладно. Приземлились почти перед самым рассветом, являвшимся для меня вечером, и, схватив такси, помчались в единственный в городе отель, в котором через Интернет загодя зарезервировали место.

Задернув шторы, я стащила с кровати плотное одеяло и повесила его на окно. Затем всунула в ручку двери стул, залезла под кровать и блаженно закрыла глаза.

Нет, в своем теперешнем состоянии я вполне могу пробыть на солнце какое-то время. Но, как видно, изменившийся организм стал гораздо восприимчивее к ультрафиолету и солнечной радиации. Один раз рискнув попробовать, я заработала жуткие ожоги, сравнимые разве что с лучевой болезнью. Все остальные симптомы тоже оказались похожи. В общем, из перечня «наших лучших друзей» я смело исключила солнце. Интересно, сколько рентген я бы смогла выдержать? Хотя какой нормальный «охотник на вампиров» станет возиться с радиоактивными веществами, рискуя облучиться сам, когда естественный «реактор» всегда под рукой? К тому же в книжках таких, как я, частенько убивали во сне. Днем то есть.

«Наутро», как обычно, меня разбудил Игорь. Ритмично постучав в дверь, он подождал, пока я вылезу из-под кровати, и встретил радушной улыбкой и петухом в клетке.

— Извини, что так мало, — смущенно пробормотал он.

— Ничего.

Я облизнулась, а Игорь деликатно произнес:

— Я скоро, — и вышел за дверь.

Покончив с бедной птицей, я выглянула в коридор. Игорь стоял у окна и любовался последними лучами заходящего солнца.

— Я уже.

Он вошел в номер и, закрыв дверь, сел в кресло.