Филип Дик - Вторая модель

"Несчастье для толпы - все равно, что мед для мух", - подумалось ему.

Войдя под своды тяжеловесной громады Манхэттенского банка, он поднялся на пневматическом лифте на двадцать четвертый этаж, толкнул дверь с золоченой надписью, поздоровался с Хетти, рыжеватой блондинкой, сидевшей за коммутатором, и направился к двери с табличкой "М-р Сангстер". Постучался и вошел.

Сангстер молча выслушал подробный отчет. Наконец Грэхем сказал:

- Вот и все. Единственное, что у нас остается, - это мои сомнения по поводу Мейо да необъяснимые выстрелы Уэбба.

- Есть еще неизвестный нам Бьернсен, - не замедлил напомнить Сангстер.

- Да. Полиции пока не удалось с ним связаться. Скорее всего, просто не хватило времени.

- А нет ли Уэббу на почте каких-нибудь писем от этого Бьернсена?

- Нет. У нас была такая мысль. Лейтенант Воль уже звонил и спрашивал. Ни почтальон, ни сортировщики не припоминают писем от отправителя по фамилии Бьернсен. Конечно, этот неизвестный, кем бы он ни был, мог и не посылать писем. Или же на конверте могла не стоять его фамилия. Вся корреспонденция Уэбба - пара ничем не примечательных писем от ученых, с которыми он дружил еще со студенческой скамьи. Похоже, большинство ученых ведет обширную, но довольно нерегулярную переписку с коллегами, в особенности с экспериментаторами, исследующими аналогичные проблемы.

- Не исключено, что Бьернсен - один из них, - подсказал Сангстер.

- А ведь это мысль! - Грэхем на секунду задумался, потом снял трубку. Он набрал номер, рассеянно нажал на кнопку усилителя и моргнул от неожиданности, когда трубка загрохотала прямо ему в ухо. Положив ее на стол Сангстера, он произнес в микрофон:

- Смитсоновский институт? Мне нужен мистер Гарриман.

На экране появилось лицо Гарримана. Его темные глаза смотрели прямо на них.

- Привет, Грэхем! Чем могу быть полезен?

- Уолтер Мейо умер, - сказал Грэхем.

- Ирвин Уэбб - тоже. Скончались утром, один за другим.

На лице Гарримана появилось печальное выражение. Вкратце рассказав ему о случившемся, Грэхем спросил:

- Вы случайно не знаете ученого по фамилии Бернсен?

- Как же! Он умер семнадцатого.

- Умер?!! - Грэхем и Сангстер вскочили с мест. - А в его смерти не было ничего странного? - мрачно осведомился Грэхем.

- Насколько мне известно, нет. Он был уже стар и давно пережил отпущенный ему век. А в чем дело?

- Да так, ни в чем. Что еще вы о нем знаете?

- Он швед, специалист по оптике, - ответил явно заинтригованный Гарриман. - Его карьера пошла на убыль лет двенадцать назад. Кое-кто полагает, что он впал в детство. Когда он умер, в нескольких шведских газетах появились некрологи, но в нашей прессе никаких упоминаний я не встречал.

- Что-нибудь еще? - настаивал Грэхем?

- Да ничего особенного. Он не был такой уж знаменитостью. Если мне не изменяет память, он сам ускорил свой закат, когда выставил себя на посмешище с тем докладом на международном научном съезде в Бергене в 2003 году. Какая-то сплошная ересь о пределах зрительного восприятия, замешенная на джиннах и привидениях. Ганс Лютер тогда тоже навлек на себя всеобщее недовольство - ведь он, единственный из более или менее известных ученых, принял Бьернсена всерьез.

- А кто такой Ганс Лютер?

- Немецкий ученый, светлая голова. Только он тоже умер, вскоре после Бьернсена.

- Как, еще один?!! - разом вскричали Сангстер с Грэхемом.

- А что тут собственно такого? - Разве ученые вечны? Они тоже умирают, как и все остальные, ведь так?

- Когда они умирают, как все остальные, мы приносим соболезнования и не питаем никаких подозрений, - отрезал Грэхем. - Сделайте одолжение, Гарриман, составьте мне список ученых, пользовавшихся международной известностью, которые умерли после первого мая, а к нему - все достоверные факты, которые удастся откопать.

Гарриман удивленно заморгал.

- Хорошо, позвоню вам, как только управлюсь, - пообещал он и отключился. Но почти сразу же появился снова: - Забыл сказать вам насчет Лютера. Говорят, что он умер в своей дортмундской лаборатории, бормоча какой-то несусветный вздор редактору местной газеты. С ним случился сердечный приступ. В качестве причины смерти называют старческое слабоумие и сердечное истощение. И то и другое вызвано переутомлением.

Не в силах скрыть любопытство, он явно тянул время, ожидая реакции собеседников. Потом не выдержал, еще раз повторил:

- Позвоню, как только управлюсь, - и повесил трубку.

- Дальше в лес - больше дров, - заметил Сангстер. - Он плюхнулся на стул и откинулся на спинку, балансируя на задних ножках. Лицо его недовольно нахмурилось. - Если кончину Мейо и Уэбба нельзя объяснить естественными причинами, то сверхъестественными их и подавно не назовешь. Отсюда следует, что единственная оставшаяся возможность - обычное и откровенное убийство.

- А мотивы? - осведомился Грэхем.

- То-то и оно! Спрашивается, где повод? Его просто нет! Я еще могу допустить, что полдюжины стран сочли бы массовое уничтожение лучших умов Америки удачной прелюдией к войне. Но когда выясняется, что в дело втянуты ученые Швеции и Германии, - к тому же не исключено, что в списке, над которым сейчас трудится Гарриман, окажутся представители еще дюжины национальностей, - то вся ситуация до того запутывается, что начинает отдавать чистой фантастикой. - Взяв машинописную копию записей Уэбба, он с недовольным видом помахал бумагой в воздухе. - Вроде этой вот галиматьи. - Он задумчиво посмотрел на погруженного в невеселые мысли Грэхема. - Ведь это ваши подозрения заставили нас броситься в погоню, а за чем - одному Богу известно. За ними хоть что-нибудь стоит?

- Нет, - признался Грэхем. - Ничего. Пока не удалось обнаружить никаких фактов, на которых можно было бы построить мало-мальски правдоподобную версию. Откопать побольше деталей - вот моя задача.

- Где же?

- Я собираюсь повидать Фосетта, которого Уэбб упоминает в своих записях. Он наверняка сможет рассказать кое-то интересное.

- Вы что, знаете Фосетта?

- Даже не слышал о нем. Но доктор Кертис, сводная сестра Уэбба, может устроить нам встречу. Я хорошо знаком с доктором Кертис.

Тяжелые черты Сангстера медленно расплылись в усмешке.

- Насколько хорошо? - поинтересовался он

- Не так хорошо, как хотелось бы, - ухмыльнулся в ответ Грзхем.

- Вот оно что! Сочетаете приятное с полезным? - Сангстер небрежно махнул рукой. - Что ж, желаю удачи. Как только откопаете нечто более существенное, чем одни подозрения, мы сразу же подключим к делу Федеральное бюро расследований