Павел Корнев - Последний город

Сейчас он уже совсем не походил на растрёпанного парнишку, заявившегося сюда какой-то час назад. Лицо осунулось, зрачки неестественно расширились, из вновь открывшихся порезов на голове выступили капельки крови.

— Да. — Я вытер со лба пот и зажмурился от заломившей виски боли. — Мы нейтрализовали двойника, и если бы зеркало осталось целым...

— Зеркало разбил хозяин квартиры? — очень медленно и как-то неуверенно подошёл к продолжавшему вести запись регистратору побледневший Август.

— Да.

— Получается, именно в результате его действий погиб Ройе?

— Не думаю, что ему могло быть предъявлено такое обвинение...

— Меня не интересует юридическая сторона дела, — хрипло выдохнул дознаватель. — Меня интересует ваше личное мнение по этому вопросу.

— Виновен, — помимо собственной воли кивнул я. Да, этот ответ так и крутился на языке, но вот выкладывать его, не подумав... Неспроста это...

— Согласно заключению алхимической лаборатории, ваш служебный магофон был повреждён при прорыве Хаоса незадолго до рассматриваемого нами инцидента. Так? — Движения телепата стали ещё более резкими, но вместо плавной грации хищника теперь они больше напоминали ломаные и отрывистые жесты принявшего дозу алхимической дури наркомана.

— Да.

— Именно поэтому во время обысков вы были без магофона?

— Да. Никто не возит с собой запасной...

— Но вообще наличие активированного магофона в такой ситуации — обязательно?

— Да, — не понимая, к чему эти расспросы, нахмурился я и зажал лицо в ладонях: от переносицы к темечку протянулась раскалённая нить. Почти сразу же полегчало, и будто со стороны до меня донёсся собственный голос: — По уставу все оперативники Службы Контроля, за исключением неординаров, во время проведения операций второго класса и выше обязаны своевременно активировать служебный магофон.

— Благодарю, устав я и сам знаю, — на мгновение закрыл глаза задумавшийся Август Яр. — К какому классу относилась ваша операция?

— Первоначально ко второму...

— Значит, магофоны должны были быть активированы у всех оперативников?

— Кроме меня. Возможны исключения...

— Кроме вас, — задумался следователь и тут же ткнул пальцем мне в грудь: — У командира группы магофон был исправен?

— Да.

— А когда он его снял?

— Представления не имею. Это у него спросить надо... — не задумываясь, ответил я, и тут перед глазами как наяву всплыла картинка: стоявший посреди хрустального крошева Артур отцепляет с виска пластинку магофона.

— Вы что-то хотите добавить? — отвернувшись к помаргивавшему зеленоватыми бликами шару регистратора, уточнил будто спиной почувствовавший моё замешательство дознаватель.

— Станке снял магофон в квартире, — помимо собственной воли просветил я Августа.

— Перед конвоированием подозреваемого?

— Да. Операция ведь, по сути, была завершена.

— Это обычная практика?

— Когда как... — замялся я и начал яростно растирать ладонями замерзшие уши. — Руководством не приветствуется, но уставом не запрещено.

— Понятно, — не стал настаивать на конкретном ответе следователь. — При каких обстоятельствах был застрелен Максимилиан Брют?

— Кто, простите? — удивился я, услышав незнакомое имя.

— Подозреваемый.

— А! При попытке к бегству.

— Его застрелил Артур Станке?

— Да.

— Вы видели, как это произошло?

Вопросы сыпались из дознавателя один за другим, и у меня не оставалось времени, чтобы обдумать ответы. Да и желания думать уже особо не было. Скорей бы только отстреляться.

— Нет, — на миг запнувшись, ответил я. — Нет, этого я не видел.

— Как такое может быть? — сразу же вцепился в меня следователь.

— Артур приказал запереть дверь и, пока я ставил малую охранную печать...

— Лестница от двери не просматривается? — непонятно зачем уточнил Август Яр.

— Там карман, к тому же я стоял спиной, — пожал я плечами и спрятал вконец окоченевшие ладони в карманы куртки. — А можно что-нибудь с кондиционерами сделать? Холод несусветный.

— Мы уже заканчиваем, — проигнорировал мою просьбу, казалось, не замечавший пощипывавшего кожу мороза телепат. — Вам не показалось странным, что подозреваемый попытался сбежать, хотя впереди него спускался сотрудник Службы Контроля?

— Нет, — фыркнул я. — Учитывая, что ему светило...

— А если серьёзно?

— Он мог попытаться наброситься на Эдуарда, он мог выпрыгнуть в окно на лестничной площадке...

— С четвёртого этажа? — не принял мои предположения всерьёз отошедший в угол дознаватель.

— Были прецеденты...

— Но вы этого не видели? — в который уже раз уточнил телепат.

— Нет.

— И не видели, как Станке застрелил подозреваемого?

— Нет.

— А вот ваш коллега видел, — подошёл вплотную и навис надо мной казавшийся теперь отнюдь не хлипким парень. — И он утверждает, что это было преднамеренное убийство.

— Чушь собачья, — покачал я головой. — Я ничего не видел, но прекрасно слышал, как чернокнижник бросился бежать.

— Нет, не чушь, — хищно улыбнулся телепат. — Станке намеренно толкнул подозреваемого, а когда тот невольно проскочил несколько ступенек, выстрелил в спину.

— Бред.

— Хотите ознакомиться с показаниями Эдуарда Шина? — отступил к дипломату дознаватель.

— Нет, не хочу, — отказался я. — Показания Эдуарда — это показания Эдуарда. Я ничего такого не видел.

— Вы настаиваете на невиновности вашего командира?

— Я настаиваю на том, что не мог видеть инцидента. А характер шагов подозреваемого полностью соответствует рассказу Станке. К тому же Эдуард не стал бы покрывать правонарушение подобного рода. Несомненно, он бы незамедлительно поставил в известность о своих подозрениях курирующего группу комиссара.

— А мне кажется, вы просто не говорите всей правды. И очень вероятно, на почве неприязненного отношения к неординарам, — явно решил проверить мою реакцию на такое обвинение следователь. — Что же касается вашего юного коллеги, то без посторонней помощи он не мог сложить увиденные краем глаза обрывки в единое целое.

— Стоп, одну минуту, — выставил я перед собой руки с раскрытыми ладонями. — Но ведь у Эдуарда был активирован магофон! Насколько архивные записи соответствуют его воспоминаниям? Мало ли чего ему привиделось в темноте?

— К сожалению, записываются лишь намеренные действия, — развеял мои надежды Август. — Мысли и фиксируемая органами чувств информация аппаратными методами не контролируются.