Виктор Тюрин - Чужой - Свой

Троица, увидев мой удивленный взгляд, очевидно, посчитала его за растерянность, после чего радостно оскалилась и дружно потопала в мою сторону.

"Чего это они?! Хотя и так ясно, что не тост "За дружбу народов" предложить! И все-таки чего они стоят и ждут?!".

Стоявший несколько впереди своих дружков, судя по всему, главарь, избоченившись, скалился во весь рот. Его длинные волосы были стянуты на затылке в хвост довольно приличных размеров. В ухе поблескивала небольшая серьга, а на шее висело грубо сделанное ожерелье из какого-то металла. Такие же ожерелья висели на шеях его приятелей. Вожак был одет в черные шорты и такого же цвета жилет, открывающий грудь и довольно широкие, по местным меркам, плечи. Двое его приятелей были одеты точно также, но в плечах явно проигрывали своему предводителю. Мы еще некоторое время смотрели друг на друга, пока до меня дошла суть происходящей ситуации.

"Японский городовой! Так они ведь приняли меня за террянина! У них же там какие-то трения между собой. Не успел прилететь, а уже влип! Надо как-то выкручиваться".

Страха я не чувствовал, так как не видел среди блатной тройки настоящих бойцов. Меня сейчас больше волновало другое — двойственность моего положения. Они приняли меня за террянина, а ситуация как не крути, была пиковой. Может попробовать им объяснять, что я землянин? Попробую.

— Послушайте, парни. Произошла ошибка. Я….

"Блин! А мне можно говорить, что я с Земли или нельзя?! Японский городовой!

Нет, этот вопрос не поднимался. Так что теперь делать?".

— Ну, что замолчал, террянин? Язык проглотил?! Или решил изобразить своим видом высокий полет мысли? Или ты до такой степени трус, что даже достойно не можешь ответить?

— Слушай, меня мальчик внимательно. Сейчас вы извинитесь передо мной, а затем идете домой. К папе с мамой. А будете продолжать хулиганить, я вас отшлепаю! Все понятно?!

— Ты…! Ты,… это мне сказал? Ты же трус, террянин! За твоими словами нет ни силы воли, ни храбрости! У тебя есть только одно оружие — длинный, болтливый язык!

После слов, сказанных главарем, двое, что стояли по его бокам, расступились, как бы беря меня в кольцо. Теперь все, без исключения, сидящие за столиками, медеяне, прервав разговоры, уставились в нашу сторону. Быстро пробежался глазами по залу. Ни особого возмущения, ни смущения, ни в глазах, ни в лицах, не заметил. Все словно чего-то ждут.

"Похоже, эти гоблины просто так не уймутся!".

— Ты не угадал, парнишка! У меня есть еще пара крепких кулаков и если ты не успокоишься, я задам вам всем троим хорошую взбучку.

После моих слов наступила мертвая тишина. Я не мог понять, почему даже при прямой угрозе эта троица не бросилась на меня, пока не уловил искру недоумения в глазах вожака.

"Вот оно что! Не вписываюсь в образ трусливого террянина. Забыл изобразить дрожь в коленках. Надо же!".

Противостояние явно затягивалось. Ситуация оказалась не той, на которую видно рассчитывали все присутствующие в баре. Чужак не заверещал от страха и не побежал сломя голову, зовя на помощь, а вместо этого спокойно сидит, да еще вдобавок нагло скалит зубы. Лезть на рожон молодняк явно не хотел, слишком странной и непредсказуемой оказалась жертва, но путь отступления был отрезан. За их спинами сидели соотечественники, наблюдавшие за происходящим.

— Мы тебя на куски порвем, тварь бледная, — шипящим голосом, наконец, заявил вожак.

— Это я уже где-то раньше слышал. Да и кто я такой, чтобы спорить? На куски, так на куски, — лениво протянул я, при этом сделал вид, что начинаю поворачиваться обратно к стойке, а сам, тем временем, молниеносно схватив со стойки тяжелую кружку и наотмашь врезал им по голове главарю. Тот охнул и начал заваливаться на бок, а в меня полетел кулак стоявшего слева молодого аборигена. Приняв удар на левую руку, с силой ударил прямым правой. Ноги нападавшего оторвались от земли, и тот, как мешок, грохнулся на пол. Последний оказался самым трусливым. Вместо того чтобы сразу напасть на меня, он судорожными движениями попытался достать из-за пояса, что-то наподобие короткой дубинки. Дал ему время достать ее, после чего врезал в челюсть. От всей души. В следующее мгновение он уже лежал, раскинув руки, на полу. Выпрямившись, я замер у стойки, настороженно ожидая ответной реакции посетителей. Сидящие за столиками люди, некоторое время, молча смотрели на меня, потом, как ни в чем не бывало, вернулись к своим спорам и пиву. Не дождавшись праведного лозунга народной ярости: "Чужие наших бьют!", расплатившись, я быстро покинул бар. Свежий прохладный ветерок приятно обвевал мое разгоряченное лицо.

"Японский городовой! Неужели проскочило?! Ни криков, ни воплей, ни сирен полиции. Это радует! Чувствуется высокий уровень цивилизации!".

Мысли и чувства, нахлынувшие на меня сейчас, после выброса адреналина, несли с собой чувство хорошо выполненной работы, которое вряд ли понял кто-нибудь из заласканных жизнью террян.

Следующий день принес то, от чего, как я думал, уже давно отказались в этих высокотехнологичных мирах. Меня вызывали на совещание. Только услышав это слово, сообщенное мне искусственным интеллектом отеля, я первым делом подумал, что неправильно понял его значение. Тут же потребовал уточнить его смысл, но к моему глубокому удивлению оказалось, что оно действительно соответствует своему значению.

Теперь я шел в конференц-зал отеля, с экзотическим названием "Серебряный лес", где должно было проходить это самое совещание.

"Чего они еще хотят от меня? Ведь Жорес четко определил для меня задачу. Или дело во вчерашней драке? Вряд ли! Не думаю, что бы ради этого собрали совещание. Может, нашли кого-то из землян? Впрочем, чего гадать, узнаю все на месте".

Занятый мыслями, я не заметил, как дошел вслед за голографическим стрелкой — указателем до широких дверей серебристого цвета, вся поверхность которых была покрыта россыпью узоров из переплетенных веточек с листиками и цветов. Переступив порог, я увидел, что такие же узоры покрывают стены небольшого овального зала, а те места, где падали потоки солнечного света, казались покрытыми искрящимся серебристым налетом. Посредине помещения стоял длинный, на вид массивный стол из темного дерева, окруженный с двух сторон такими же массивными креслами. Отделка спинок и сидений кресел повторяли рисунок стен. По самому центра стола проходила линия маленьких вазочек, в каждой из которых была своя индивидуальная композиция, состоящая из веточек и цветов. По одну сторону стола сидела группа террян, в урезанном составе, а на противоположной стороне четыре кресла занимали медеяне.