Андрей Уланов - Автоматная баллада

Соответственно, к тому времени, как в промысел пришли мы с Айсманом, Большой Остров был уже мало кому интересен. Два раза мы на нем все же побывали, но и в первый, и во второй Остров требовался командирам рейд-группы лишь для организации промежуточной базы – разгонной ступени, как называл это Космонавт, который, правда, никаким космонавтом не был, просто служил до войны то ли в Плисецке, то ли даже на самом Байконуре. В глубь острова ради этого забираться резона не было. Последние года полтора Большой Остров и вовсе старались обходить стороной – он приглянулся сразу нескольким кланам, уже устроившим, если верить слухам, две-три войнушки по его разделу и переделу. «Механики Смерти», говорят, даже соорудили настоящий форт и пересидели в нем прошлую зиму, но в это я согласен был поверить не раньше, чем увижу их Бастилию сам, лично. Зимой и на побережье-то не сладко, а уж на болотах… это либо сидеть в воротах армейского склада и при этом уметь жать ногой на спуск второго пулемета – пока руки меняют перегретый ствол у первого. Либо родиться болотником.

– Знаешь, что я тебе скажу, – в последний момент Сергей сдержался и заменил «девочка моя» на «Анна Батьковна».

– Анна!

– Знаешь, что я тебе скажу, просто Анна. Чего-то ты темнишь. Слишком уж это заманчиво, чтобы на правду походить.

– Всю правду тебе знать вовсе не обязательно, – девушка отпила глоток и, не глядя, поставила пиалу обратно на поднос. – Меньше знаешь, лучше спишь! Твоя работа – довести нас до Большого Острова, а все прочее касается только меня и Рика.

– Может, у вас на Востоке, – отозвался Айсман, – и в самом деле хорошо спят самые незнающие, но здесь у нас дело обстоит совсем иначе. Чем больше знаешь, тем больше шансов лечь так, чтобы к утру от тебя не осталась груда обглоданных костей.

– Послушай, ты… – Анне совладать с эмоциями, судя по ее лицу, удавалось ценой куда больших усилий, чем Сергею. – Ты не единственный следопыт в этом проклятом городе. И уж точно не единственный на всем здешнем Господом и сатаной проклятом побережье. Хоть ты, если верить россказням, нам и подходишь более прочих, за двадцать золотых мы можем нанять целую команду проводников ничуть не хуже.

– Рейд-группу.

– Что?

– Команда следопытов, идущая в рейд по болотам, именуется рейд-группой, – пояснил Айсман. – Так принято говорить «на всем здешнем Господом и сатаной проклятом побережье».

Анна фыркнула.

– Всю жизнь только это и мечтала узнать, – пропела она, насмешливо глядя в лицо следопыту. – Ночи напролет не могла заснуть, с боку на бок ворочалась и гадала: как вы называете себя каждый раз, когда лезете в ваши вонючие болота за очередной грудой ржавого железа.

– Что ж, – Шемяка пожал плечами. – Зато теперь можешь спать спокойно.

– Не смогу, – мотнула головой девушка. – Меня теперь будет мучить другая загадка.

– Какая же?

– Ты и вправду такой козел или зачем-то прикидываешься?

– Прикидывается, – уверенно проронил Энрико, прежде чем Сергей начал открывать рот для по-настоящему достойного ответа. – При этом наверняка еще и хохочет в глубине души над двумя дураками с Востока.

– Одним дураком, – с ухмылкой уточнил Шемяка. – Одним дураком и одной дурой. Это во-первых.

– А во-вторых?

– А во-вторых, давай, дорогой товарищ, договоримся на будущее, если оно у нас все-таки какое-то общее случится: когда я пожелаю узнать, что у меня в глубине души происходит, сам тебя об этом попрошу. Понял?

– Если мы не договоримся, – Энрике очень сосредоточенно глядел на зеленоватое пятно на обоях в полуметре над кроватью, – у нас может не оказаться будущего вовсе.

– Так…

Айсман посмотрел на то же пятно. Внимательно. Пятно было светло-зеленым, с чем-то вроде белой пены по краю, а формой напоминало погрызенный гусеницами дубовый лист.

– Так, – тихо повторил он. – Это что было? Намек?

– Нет.

Голос Анны прозвучал неожиданно устало – словно девушка всего секунду назад сбросила с плеч средних размеров гору.

– Когда Рик хочет кому-то на что-то намекнуть, он заканчивает фразу словами «это намек»!

– А что же это было тогда? Может… угроза?

– Это была завуалированная угроза. Ты знаешь, что такое «вуаль», а, следопыт?

– Тряпочка такая… – буркнул Шемяка. – С дырдочками.

Он вдруг почти с ужасом подумал, что та очередь, к которой он был готов во время разговора… она бы решила проблему легко и просто. Двое приезжих издалека, не имеющие здесь даже случайных знакомых, – хватится их разве что хозяин этой квартиры и навряд ли раньше чем через пару дней.

Двадцать золотых монет. При том, что жизнь человека на побережье редко ценится дороже тех двух-трех пуль, которые тратятся на ее отнимание. И ему не раз уже приходилось убивать в расчете на куда меньшую прибыль. Те убитые, правда, сами были далеко не ангелами с небес – они лишь оказались менее проворными, не такими быстрыми… или просто неудачниками.

Эти двое тоже на ангелов не катят, а двадцать золотых – Сергей ни на миг не сомневался, что деньги есть, более того: был твердо убежден, что монеты зашиты где-то в одежде Анны. Маленький такой столбик золотых чешуек… это вам не тридцать сребреников, за которые, как шутливо повторял Феликс, не то что бога для креста – хороших гвоздей для креста в базарный день не выторгуешь. Тогда серебро было не в цене, разве что посуду старались подбирать… а сейчас новенькие монетки с медведем на аверсе охотно берут в любой лавчонке.

Так легко и просто – вскинуть и полоснуть свинцовой плетью.

Он подумал об этом почти с ужасом – а в следующий миг уже без всякого «почти» с облегчением почувствовал, что автомат потянул плечо вниз, будто весь превратился в литую свинцовую чушку.

«По рукам, по ногам, бей его тут и там, а-а-а-а потом с размаху прямо в зубы!»

Дурацкий детский стишок молнией полыхнул в голове Швейцарца в миг, когда они со штурмдесятником вышли из подъемной клети – лестница, разумеется, тоже имелась, но долгожданного гостя решили вознести к высшим с помощью лифта – и он увидел двух вытянувшихся у двери эсэсовцев личной стражи иерархов.

Снизу все выглядело еще более-менее – советские офицерские сапоги, начищенные до зеркального блеска. Дальше шли поножи вороненой стали, черные брюки, ремень – по виду опять-таки армейский. Слева к ремням были пристегнуты ножны мечей, справа – ничуть не менее деревянные кобуры-приклады «АПС»[4].