Андрей Щупов - Тост за Палача

В данном случае имело место последнее обстоятельство. Первого моховского сыночка привезли в оздоровительный центр на прошлой неделе, а день назад заводовладелец лично позвонил Вадиму, пообещав двойной гонорар за лечение второго своего отпрыска. Он не просил и не советовался, он попросту ставил в известность и назначал цену. При этом говорил барственным тенорком и возражений от абонента явно не ждал. Именно поэтому Дымов поступил просто и незадумчиво: вежливо и твердо отказал, после чего положил трубку.

Увы, это тоже превратилось в составную часть его работы. Отказывать приходилось часто — и не потому что он чурался работы, — сугубо ради профилактики. Он врачевал людей изнутри, стало быть, вынужден был общаться с душами. Поэтому одних пациентов следовало ласково уговаривать, других попросту терпеть, а третьих ставить на место с первых фраз и первой встречи. В данном случае отказ был всего лишь средством воспитания, этакой жесткой оплеухой, приводящей в чувство. К слову сказать, для многих зарвавшихся князьков означенная мера представлялась столь же своевременной, сколь и полезной.

— Прошу вас, присаживайтесь. — Вадим мысленно расслабился, возвращая зрение в привычный диапозон. Дымчатое облако послушно преобразовалось в довольно плотного мужчину — в превосходном костюме, с едва заметным брюшком и легкой залысиной. Кроме того гостя отличали цепляющий недобрый взгляд, коротенькая ухоженная бородка и украшенные золотыми печатками пальцы. Последние, очутившись на столе, тотчас по-хозяйски принялись барабанить нечто неслышимое.

— Вадим Алексеевич, — начал вошедший без предисловий, — я сделал вам предложение, вы отказались. Хотелось бы знать — почему?

Он спрашивал и нападал одновременно. Надо отдать должное гостю, в отличие от своих многочисленных собратьев Мохов Павел Федорович действительно обладал бойцовским характером. Это чувствовалось и по голосу, и по взгляду. А уж метатело заводовладельца яснее ясного указывало на истинный типаж хозяина. «Хищника» ни за что не спутаешь с «жертвой», и следовало тешить себя тем, что абсолютное большинство людей не в состоянии было видеть своих истинных обличий. Сам Дымов не сомневался, что очень многие из его пациентов наотрез отказались бы от знакомства с ведущим специалистом оздоровительного центра «Галактион», сумей они рассмотреть в объеме и цвете метатело своего лечащего доктора. Во всяком случае, бурливая и агрессивная аура Павла Федоровича смотрелась рядом с докторской оболочкой, как крохотная черноморская камбала возле полуторатонной океанической манты. Собственно, метатело гостя УЖЕ было «поглощено», оказавшись во власти чужеродного кокона, и не чувствовал этого заводовладелец лишь по причине того, что энергетическую структуру кокона Вадим контролировал, как контролирует собственную силу мать, беря на руки грудного ребенка. Впрочем, кое-что гость несомненно успел ощутить. Например, некоторый дискомфорт, возможно, даже безотчетную тревогу. Уж Вадиму-то было отлично известно, каково это оказаться в объятиях потусторонних энергий. Однако что бы ни чувствовал сейчас Павел Федорович, на лице его ровным счетом ничего не отражалось. Либо он был достаточно толстокожим субъектом, либо являлся прекрасным актером.

— Да, я отказал вам. — Вадим спокойно кивнул. — Почему? Да потому что надеялся на ваш приход.

— Вы надеялись, что я приду к вам? — господин Мохов хмыкнул. — Иными словами — вам доставляет удовольствие гонять в свой кабинет занятых людей? Или причина проще — и касается банального вознаграждения? Но я без того обещал заплатить вам вдвое. Или этого мало?

— Мало.

— Вот как?

— Да, Павел Федорович, мало. Правда, не для меня, а для ваших сыновей.

— Хмм… Не совсем вас понимаю.

— Попытаюсь объяснить, хотя с первого раза это усваивается далеко не всегда. — Вадим добродушно вздохнул. — Так вот, дорогой Павел Федорович, еще Сенекка заметил, что самая главная человеческая ценность — это время. Собственно, оно и есть мерило всего. Временем измеряется степень человеческой обеспеченности, степень свободы и степень власти. Иными словами, время — синоним нашего благополучия. Вы действительно богаты, вы вхожи в дома влиятельнейших людей, но во временном отношении — вы абсолютный банкрот. Вы именуете себя занятым и на основании этого не можете позволить себе ни полноценного отдыха, ни разговоров с друзьями, ни элементарного семейного счастья. Даже собственных сыновей, а это, простите, было вашим первейшим долгом, вы бездарно проморгали…

— Вы намереваетесь читать мне мораль? — краска бросилась в лицо Мохову. Разгуливающие по поверхности стола пальцы сами собой сжались в кулаки. Вадим не ошибся в своей оценке. Тот еще был фрукт! Такому только попадись на зубок — перекусит и не заметит. Вполне возможно, что смысла в душеспасительной беседе не было вовсе, но, честное слово, жаль было парнишек. Тем более, что с одним из сыновей господина Мохова Вадим успел познакомиться довольно близко, воочию убедившись, что парень вмеру симпатичен и вмеру нормален. Конечно, аморфен, как большинство его сверстников, немного лоботряс и безусловно рохля, но все в пределах допустимого. Наверное, при таком папаше иного ждать и не следовало. Зато, как выяснилось, подросток неплохо учился, уважал астрономию, в детские годы собственными руками мастерил планеры, клеил модели танков и пушек. Словом, наркотики вовсе не значились в его жизненной программе. Скорее всего, тинейджер неосознанно протестовал против отцовского диктата, выбрав формой протеста уход в наркотическое никуда. Ну, а то, что по его стопам пошел и младший брат, только лишний раз доказывало суровую незадумчивость заводовладельца.

Все это неторопливо и вдумчиво Вадим попытался изложить величавому гостю. Вряд ли его выслушали бы до конца, но предварительно Дымов самым безаппеляционным образом «запечатал» рот Мохову, да и конечности нервного посетителя не забывал держать под контролем. Дважды в течение своего монолога он вновь использовал внутреннее зрение и не без тайного злорадства созерцал, как клубится и бунтует угодившее в силовой кокон метатело Павла Федоровича. Не подлежало сомнению, что бизнесмен испытывает нешуточный стресс. Сердечная мышца его трепетно вздрагивала, а давление явно приблизилось к критическим величинам. На всякий случай Вадим даже омыл освежающим «ветерком» полушария гостя, приводя спазмированные сосуды в порядок. Еще не хватало, чтобы в его собственном кабинете кого-то хватил гипертонический криз.

— Таким образом, ваша главная вина и забота — это родные сыновья. Не хватает времени, расплюйтесь со своим предприятием. Поверьте, завод без вас не пропадет, а вот сыновья почти наверняка. И последите за своими амбициями. Их у вас явный переизбыток. Вы ведь, кажется, еще и в депутаты рветесь?